Вернуться на главную страницу
О журнале
Научно-редакционный совет
Приглашение к публикациям
Предыдущие
выпуски
журнала
2011 № 4(9)
2011 № 3(8)
2011 № 2(7)
2011 № 1(6)
2010 № 4(5)
2010 № 3(4)
2010 № 2(3)
2010 № 1(2)
2009 № 1(1)

Динамика научных представлений о неврозах: от биологической модели – к культурной

Николаев Е. Л., Суслова Е. С. (Чебоксары)

 

 

Николаев Евгений Львович

–  член научно-редакционного совета журнала «Медицинская психология в России»;

–  доктор медицинских наук, профессор Чувашского государственного университета (г. Чебоксары).

E-mail: nikelvov@gmail.com

 

Суслова Елена Станиславовна

–  кандидат психологических наук, медицинский психолог Республиканской психиатрической больницы (г. Чебоксары).

E-mail: visla-82@yandex.ru

 

 

 

 

Аннотация. В обзоре рассматриваются многочисленные концепции формирования неврозов и невротических расстройств. В историческом плане можно выделить три крупных подхода к изучению неврозогенеза – биологический, психологический и культурный, которые на сегодняшний день интегрируются в биопсихосоциальную концепцию неврозов.

Ключевые слова: неврозы, невротические расстройства, неврозогенез, биопсихосоциальная концепция неврозов.

 

Ссылка для цитирования размещена в конце публикации.

 

 

Многолетняя традиция изучения невротических расстройств имеет сложную и противоречивую историю, которая тесно связана с историей психиатрии и клинической (медицинской) психологии. Одно из наиболее распространенных на сегодняшний день в теории и практике отечественной психиатрии и клинической психологии пониманий невроза и невротических расстройств восходит к определению Б. Д. Карвасарского (1980): невроз – психогенное, как правило, конфликтогенное, нервно-психическое расстройство, заболевание личности, возникающее в результате нарушения особо значимых жизненных отношений человека и проявляющееся в специфических клинических феноменах при отсутствии психотических явлений.

В классификации психических и поведенческих расстройств Международной классификации болезней 10 пересмотра (МКБ-10, 1994) невротические расстройства, связанные со стрессом и соматоформные расстройства объединены в одну большую группу (F40-48) в силу их исторической связи с концепцией невроза. При этом в клинической картине отмечено довольно частое сочетание симптомов, в особенности, тревоги и депрессии.

На наш взгляд, на сегодняшний день можно выделить три крупных подхода к изучению проблемы неврозов и невротических расстройств – биологический, психологический и социокультурный (табл.). Несмотря на то, что в их основе лежат различные ориентиры, они во многом взаимосвязаны, поэтому данное разграничение носит в известной мере условный характер.

Биологические модели неврозов. Впервые понятие «невроз» введено в научную терминологию шотландцем W. Cullen в 1776 году. Неврозами он назвал заболевания, не имеющие определенного патолого-анатомического эквивалента. Позже от группы неврозов стали отделять формы, патологическая анатомия которых была установлена (Хорошко В. К., 1943).

Таблица.

Сравнительная характеристика научных представлений
о формировании невротических расстройств

 

Такое представление о неврозах не теряет своей актуальности на протяжении более полутора веков, когда под наименованием общих неврозов подразумеваются такие болезни нервной системы, в которых, несмотря на прижизненные тяжелые и опасные симптомы, по смерти не находится никаких анатомических изменений, способных объяснить болезненные явления. В таких случаях со стороны нервной системы предполагается существование только молекулярных изменений. Клинические явления при этом могут быть весьма разнообразны (Кожевников А. Я., 1904).

Обобщенно неврозы, функциональные нервные расстройства или психоневрозы характеризуются как заболевания обратимые, протекающие более или менее благополучно, хотя и не всегда легко. Кроме того, для этой группы заболеваний отмечено отсутствие патологической анатомии. Проявление этих заболеваний касаются и  соматической, и психической сферы, они касаются всех органов и систем (Хорошко В. К., 1943).

Таким образом, в первых научных моделях неврозов основополагающим фактором их разграничения от другой патологии является наличие или отсутствие структурных изменений на уровне органов или систем.

Часть ученых, в частности немецкий психиатр О. Бумке, на основе анализа существовавших в тот момент теорий приходит к отрицанию существования неврозов как обособленных болезненных форм, считая, что в этой области первоначальные чисто нозологические понятия должны быть заменены представлениями об определенных типах реакций (Шевалев Е. А., 1928).

В России методологической базой, позволившей установить физиологические механизмы формирования неврозов, на долгие годы стало учение И. П. Павлова или теория «нервизма» (Гиляровский В. А., 1954).

Сам И. П. Павлов под неврозами понимает длительные, продолжающиеся недели, месяцы и даже годы отклонения от нормальной высшей нервной деятельности. Эти отклонения он рассматривает с позиции перенапряжения раздражительного или тормозного процесса и перенапряжения подвижности этих процессов, столкновения возбуждения и торможения – их сшибки. При наличии этих условий, на его взгляд, нарушается нормальная высшая нервная деятельность, происходят ее срывы (Павлов И. П., 1949).

Физиологическая сущность неврозов, по мнению Б. Н. Бирман (1939), может быть сведена к функциональным нарушениям силы уравновешенности и подвижности основных нервных процессов, а также к силовым взаимоотношениям коры и подкорки и сигнальных систем. П. К. Анохин, предлагая свой опыт физиологического анализа невротических состояний, считает, что в невротическом состоянии имеет место перевозбуждение в тех системах, которые долгое время находились в конфликтном, взаимно усиливающем друг друга состоянии, и, в конце концов, организуется нечто вроде хронического застойного высоко повышенного возбуждения.

Неврозы – это не процесс движения различных «психических динамизмов» – это проявление физиологической дезорганизации в соотношении коры и подкорки, первой и второй сигнальных систем, которыми и определяется конкретный клинический синдром, отражающий и определенную психическую дезорганизацию в форме тех или иных болезненных переживаний. (Иванов Н. В., 1970).

Многие исследователи, не отрицая физиологической стороны этого заболевания, указывают на психогенный характер его происхождения. В качестве основных признаков неврозов выделяются: психогения, а также сложное построение ответных неадекватных реакций с вовлечением психических и соматических механизмов данной личности и фиксация этих реакций на длительный срок в форме приступов или непрерывного проявления (Эмдин П. И., 1934).

Неврозы – есть суть психогенные заболевания, связанные в той или иной степени с конфликтными переживаниями (Бирман Б. Н., 1939). Н. К. Боголепов (1939) особо подчеркивает значимость психогенного фактора в свете того, что понятие «невроз», как очень условное понятие, имеет большую амплитуду и фактически часто включает в себя и обострение конституциональных состояний, и реакций, и развитие личности. Он указывает, что во время крушений, землетрясений и других ситуаций, угрожающих жизни, бодрствующие заболевают тяжелыми формами травматического невроза, в то время как находившиеся в состоянии сна и не слыхавшие катастрофы остаются здоровыми.

Схожая позиция у Ю. В. Каннабиха (1935), который выделяет группу патологических явлений, «невроз», как имеющую специфическое качество – психогению. Психогенный момент, на его взгляд, получает различное дальнейшее оформление: 1) в самой психике, 2) в психомоторике, 3) в вегетатике и в целом ряде других соматических функций. То или иное оформление психогенного момента зависит от структуры личности и особенностей организма.

Психогенными факторами могут быть противоречия, конфликты между примитивными, инстинктивными влечениями, желаниями и социальными требованиями и запретами, а также социальной направленностью не вполне полноценных для данных ситуаций личностей вследствие диссоциации между глубинными эгоистическими побуждениями и альтруистическими требованиями и целевыми установками (Ющенко А. И., 1934).

Заметно, что собственно биологическая платформа неврозов значительно расширяется за счет учета влияния социальных факторов, в большей степени – общественных отношений, что во многом продиктовано идеологической ситуацией в стране.

В. А. Гиляровский, разбирая узловые моменты в проблеме неврозов, пишет, что неврозы – это болезненно переживаемые и сопровождаемые расстройствами в соматической сфере срывы личности в ее общественных отношениях, вызванные психическими факторами, и не обусловленные органическими изменениями, с тенденцией к активной переработке и компенсации. В очень многих случаях эта компенсация наступает тотчас по возникновении болезненных сдвигов, вызванных психической травматизацией. Он считает, что стойкими и дающими право говорить о болезни они становятся, когда находят особенно благоприятные условия в личности в форме врожденной неустойчивости, слабости общей или касающейся отдельных систем.  Указывает на изменения личности при неврозе и в биологических компонентах, но в качестве основного для него рассматривает расстройства, связанные с нарушением общественных отношений  (Гиляровский В. А., 1934).

В 40-е годы, с учетом опыта Великой Отечественной войны, представления о неврозах и их формах расширяются, что позволяет сгруппировать их следующим образом:

– неврозы истощения и астенические состояния не обусловленные инфекционными, токсическими, сосудистыми или иными органическими заболеваниями мозга;

– неврозы, характеризующиеся навязчивыми состояниями и проявлениями тревожной мнительности;

– все варианты истерических нарушений, включая истеротравматические расстройства;

– все прочие реактивные неврозы, описываемые под названием эмоциональных неврозов, неврозов испуга или острых психогенно-реактивных состояний (Горовой-Шалтан В. А., 1949).

Биологический подход к изучению неврозов также проявляется в их сопоставлении с психозами и иными выраженными психическими нарушениями и их последствиями.

Например, М. О. Гуревич описывает невроз как доброкачественное, обратимое заболевание функционального характера, не основанное на деструктивных поражениях нервной системы. К неврозам он относит заболевания, при которых нет свойственных психозам нарушений личности, вследствие чего неврозы не дают таких социальных последствий, как психические заболевания, и сопровождаются сознанием своей болезни. Он указывает на тесную связь эмоций с вегетативной нервной системой, что обусловливает возможность их взаимодействия, при котором, с одной стороны, эмоциональные колебания отражаются на соматических функциях, а с другой – соматические нарушения приводят к эмоциональным расстройствам (Гуревич М. О., 1949).

Непсихотический характер нарушений при неврозах нередко приводит к недостаточной оценке тяжести состояния страдающих ими пациентов. Так, Л. Л. Рохлин пишет, что неврозы – сравнительно легко излечимые нервные расстройства, при которых не нарушается правильное понимание окружающего, не извращается отношение к обществу, нет резких изменений поведения. Люди, страдающие неврозами, дополняет он, хотя и испытывают плохое самочувствие, страдают от своих нервных расстройств и имеют пониженную работоспособность, в то же время большей частью свои неполадки в деятельности нервной системы  переносят «на ходу», не прекращая работы и существенно не изменяя повседневного образа жизни (Рохлин Л. Л., 1967).

Как показано, биологическая платформа неврозогенеза не является однородной и не опирается исключительно на теорию нервизма. В работах многих ученых, стоящих на ее позициях, прослеживается понимание роли психосоциальных факторов в происхождении неврозов и невротических расстройств и их течении.

В. Н. Мясищев еще в 1935 г., объясняя психоневроз как болезненное нервно-психическое состояние, возникающее вследствие противоречий между личностью и окружающей ее действительностью, отмечает, что это противоречие создает значительное аффективное напряжение личности, продуктивно, рационально не перерабатываемое и потому дает картину болезненных функциональных нарушений (Мясищев В. Н., 1935). При этом в зависимости от особенностей переработки личностью травмирующей ситуации, в построении клинической картины, точнее, в выдвижении на первый план определенных симптомов, имеют существенное значение основные отношения личности к ситуации (Иванов Н. В., 1970).

Несмотря на то, что нейрофизиологический подход значительно обогатил общую теорию неврозов, психосоциальное понимание данной патологии в рамках биологической концепции не получило серьезного развития. Психологические модели неврозогенеза восполняют этот пробел.

Психологические модели неврозов. Первые наиболее значимые попытки создания психологической модели формирования неврозов связаны с теоретическими постулатами психоанализа. Психоаналитические концепции невроза объясняют его возникновение подсознательными психологическими факторами – подсознательные элементы укрыты психологическими покровами, сквозь которые можно проникнуть лишь с помощью психоаналитических толкований (Александров А. А., 2004).

В классической теории психоанализа выделяют несколько типов невроза:

– психоневроз, который обусловлен причинами, относящимися к прошлому, и объясним только в терминах личности и истории жизни;

– актуальный невроз, который связан с причинами, относящимися к настоящему, и объясним в терминах сексуальных привычек пациента;

– нарциссический невроз, при котором пациент не способен к образованию переноса;

– невроз характера, при котором симптомами являются черты характера;

– травматический невроз, который вызывается потрясением;

– невроз переноса, который развивается в ходе психоанализа при навязчивом интересе пациента к психоаналитику (Карвасарский Б. Д., 2006).

Основоположник психоанализа З. Фрейд считал появление страха, который мобилизуется из-за активировавшихся дериватов влечений, пусковым механизмом невротического конфликта. Эго, с одной стороны, выполняет функцию источника страха, с другой – выступает как агент переработки конфликта. Ид использует этот страх как сигнал, исходящий от инстинктов опасности и запускает те действия, которые обозначаются как «защита». Защита служит цели не допустить до осознания мобилизованное неудовольствие (страх): оно ограничивает или исключает вызывающую неудовольствие опасность (Хайл-Эверс А. и др., 2001).

К. Юнг полагал, что невроз развивается вследствие диссоциации личности в результате образования комплексов, представляющих собой соотношение мыслей, чувств и образов. Комплексы, по его мнению, могут принимать различные формы и образовываться в силу разных механизмов – психических травм, моральных конфликтов (Jung C. G., 1968).

В работах А. Адлера невроз рассматривается как расстройство с разнообразной симптоматикой. Невроз, по его мнению, это естественное, логическое развитие индивидуума, сравнительно неактивного, эгоцентрически стремящегося к превосходству и поэтому имеющего задержку в развитии социального интереса, что наблюдается постоянно при наиболее пассивных изнеженных стилях жизни (Adler A., 1956).

По мнению К. Хорни, основой невроза является базальная тревога, связанная с ощущением беспомощности во враждебном мире. Базальная тревога возникает вследствие базальной враждебности, вызванной тем, что родители не способствуют удовлетворению потребности ребенка в безопасности. Невротики в реагировании на различные ситуации опираются только на одну из трех стратегий межличностного поведения: «от людей», «против людей» и «к людям» (Horney K. , 1950).

Попытки применения психоанализа к пониманию поведения привели к появлению концепции невроза, согласно которой невроз является результатом неправильных реакций организма на угрозу, фиксируемых как срывы приспособления в ситуации кризиса (Rado S., 1956).

В гуманструктурной модели Г. Аммона в основе невроза лежит интегрированная и функционирующая личность, у которой отмечается повреждение отдельных областей переживания и поведения с постепенным нарушением психических функций. Из-за поврежденного внутреннего отграничения при неврозе нарушена способность к вытеснению непреодоленного Эдипова комплекса (Александров А. А., 2004; Аммон Г., 1996).

Современные последователи психоаналитического направления уверены, что конфликты, ведущие к возникновению неврозов, развиваются в трехсторонней системе отношений. Содержательно эти конфликты характеризуются желанием удовлетворения влечений или нарциссических потребностей с помощью противоречащих друг другу желаний зависимости и автономии. Формы интеракции, которые связаны с возникшими невротическими попытками решения, являются регрессивными по своей сути (Хайл-Эверс А. и др., 2001).

Бихевиористская теория рассматривает эмоциональное нарушение с точки зрения случайных условных реакций, возникших ранее в жизни пациента. Для устранения этих условных рефлексов недостаточно простого знания пациента о них или его желания – требуется выработка «условных контррефлексов» под руководством компетентного поведенческого терапевта (Александров А. А., 2004).

Неудивительно, что исследования Д. Вольпе были нацелены на экспериментальное изучение развития и излечения неврозов у животных. Неврозы вызывались им в ситуации научения и с помощью методик научения животные могли быть возвращены к нормальному состоянию. На основе этих данных им разработывались методики лечения неврозов у людей (Корсини Р., Ауэрбах А., 2003).

Характерно, что в поведенческом направлении не существует единой модели расстройств для неврозов, но есть специфичные теории, которые рассматривают нарушенное поведение как приобретаемое и применяемое на любом этапе жизни. В основу данного направления положена биопсихосоциальная модель болезни, предложенная Г. Энгелем (Хайл-Эверс А. и др., 2001).

Когнитивная теория, дополняющая поведенческую модель неврозогенеза, предполагает, что проблемы невротической личности вытекают в основном из неких искажений реальности, основанных на ошибочных предпосылках и допущениях. Эти неправильные представления возникают в результате неправильного научения в процессе познавательного или когнитивного развития личности (Александров А. А., 2004).

Так, теория А. Эллиса описывает возникновение невротических нарушений в связи с функционированием иррациональных установок, которые представляют собой жесткие связи между дескриптивными и оценочными когнициями типа предписания, требования, обязательного приказа, абсолютного характера (Карвасарский Б. Д., 1998).

Современник А. Эллиса А. Бек исходит из положения, что психологические нарушения, предшествующие этапу нейрофизиологических расстройств, связаны с абберацией мышления. А. Бек понимал под ним нарушения на когнитивной стадии переработки информации, которые искажают видение объекта или ситуации и являются причиной ложных представлений, самосигналов и неадекватных эмоциональных реакций (Карвасарский Б. Д., 1998).

Представители экзистенциально-гуманистического направления психологии рассматривают происхождение неврозов и иных психологических проблем личности по-иному. С точки зрения К. Роджерса, восприятие, мышление, чувства, переживания и поведение человека существенно определяются его Я-концепцией, а Я-концепция понимается как конденсат, сгусток всех субъективных знаний о самом себе. Постановку диагноза он считал ненужной для психотерапии, поскольку, по его мнению, могло быть потеряно непредвзятое отношение к клиенту. На этом основании им разработана теория нарушений и неврозов, не ориентированная на диагноз и нозологию. Центральное положение его теории нарушений – восприятие клиентом неконгруэнтности между Я-концепцией и переживанием и поведением (Хайл-Эверс А. и др., 2001).

В соответствии с представлениями В. Франкла, основой формирования неврозов является не психогения, а экзистенциальный вакуум, когда человек в силу разнообразных причин утрачивает смысл жизни, а его стремление к нахождению конкретного смысла в личном существовании блокируется. Такие неврозы В. Франкл называет ноогенными. Причиной их широкого распространения он видит двойную утрату – утрату базисных животных инстинктов и разрушение многовековых традиций (Менделевич В. Д., Соловьева С. Л., 2002).

Среди отечественных психологических моделей невроза наибольшее признание получила концепция В. Н. Мясищева, согласно которой, в основе невроза, как психогенного заболевания, лежит неудачно, нерационально и непродуктивно разрешаемое личностью противоречие между нею и значимыми для нее сторонами действительности. Неумение найти рациональный и продуктивный выход влечет за собой психическую и физиологическую дезорганизацию личности (Мясищев В. Н., 1960).

Существенный интерес представляет концепция этиопатогенеза психической патологии В. А. Ананьева (1998, 2003) о структурном аттракторе болезни. Согласно этому подходу психопатологические процессы связаны с индивидуальным опытом формирования личности, историей ее существования и являются адаптационно-компенсаторными процессами. Личность, являясь частью патологической функциональной системы, несет ответственность за выбор вариантов развития патологического процесса в сторону благоприятного или неблагоприятного результата.

Культурные модели неврозов. Культурный подход подразумевает учет в проблематике психического здоровья такого мощного фактора, как культура. По мнению американского психолога Д. Мацумото, культура – это динамическая система правил, установленных группами с целью обеспечить свое выживание, включая установки, ценности, представления, нормы и модели поведения, общие для группы, но реализуемые различным образом каждым специфическим объединением внутри группы, передаваемые из поколения в поколение, относительно устойчивые, но способные изменяться во времени (Д. Мацумото, 2002).

В отношении неврозов в последние десятилетия появились научные сообщения о том, что особенности некоторых культур не только затрудняют выявление и оценку неврозов, но и существенно влияют на возможность формирования невротических расстройств. Отказ от европоцентристской позиции позволяет переформировать вопрос о формах существования неврозов в различных культурах в гипотезу, что некоторые типы культур обуславливают возможность формирования у своих представителей особого типа реагирования или типа психических расстройств – неврозов (Миневич В. Б., Рожков С. А., 1995).

Подобная мысль у К. Хорни (1993) звучит так: невозможно оценивать проявления неврозов в отрыве от культуры. Современную культуру она характеризует, как содержащую в себе множество противоречий:

– противоречие между соперничеством и стремлением к успеху, с одной стороны, и братской любовью и человечностью – с другой;

– противоречие между стимуляцией потребностей (реклама, идеал определенного образа жизни) и фактическими препятствиями на пути их удовлетворения;

– между утверждаемой свободой человека и всеми его ограничениями.

В европейской культуре она подчеркивает нормативное стремление к успеху, соперничество, желание заработать больше того минимума, который необходим для существования. Здесь человек, не стремящийся к достижению более высокого положения и предпочитающий ничем не выделяться, может быть оценен как невротическая личность (Хорни К., 1993).

По мнению А. Б. Холмогоровой (2006), в культуре могут содержаться самые разные ценности и установки, но в определенных культурах и в определенные исторические моменты некоторые из них начинают доминировать. Она выделяет ценности, способствующие разобщению, изоляции людей, принуждающие их прятать свою человеческую сущность, свои чувства и переживания, которые являются дезадаптивными и называет их культурным «диатезом» или фактором уязвимости в отношении определенных форм психической патологии.

Миневич В. Б. и Рожков С. А. (1995) в качестве условий формирования неврозов у большего количества людей в условиях европейской культуры описывают развитие индивидуализма, который в сравнении с коллективизмом не способен дать человеку чувство защищенности.

Также исследованиями установлено, что характерные для западной культуры культ силы и рациональности ведут, с одной стороны, к росту числа негативных эмоций, а с другой – запрету на их переживание и выражение. При этом нарушаются доверительные контакты с людьми и резко затрудняется психологическая переработка эмоций, а значит, происходит их постоянное накопление, при этом психика работает по принципу «парового котла без клапана» (Холмогорова А. Б., Гаранян Н. Г., 1999).

Рассмотрение проблемы неврозов в культурах, отличных от европейской, связано с целым рядом трудностей, из которых отсутствие такого понятия в этих культурах, не самая большая. Вообще само существование такого психического феномена как невротические расстройства у некоторых народов представляется достаточно проблематичным (Миневич В. Б., Рожков С. А., 1995).

Например, у бурят и монголов болезнью считаются только тяжелые изнурительные соматические расстройства. Любые другие жалобы рассматриваются как постыдная слабость. Мужчина не имеет права на подобного рода высказывания, так как сразу подвергается остракизму. Со стороны женщин, традиционно находящихся в подчиненном мужчинам положении, жалобы невротического характера рассматриваются как леность со следующим за этим порицанием. Чрезвычайно выносливые буряты и монголы обращаются к шаманам, буддистским врачам или современным медицинским работникам лишь при очень тяжелых болезнях (Дэмирнаа Н., Манжеев А. С., 1994).

В чувашской культуре оценка здоровья человека производится не по наличию или отсутствию тех или иных болезненных симптомов, а по способности трудиться. Считается, что человек здоров тогда, когда он может работать и наоборот. Праздность и безделье в глазах окружающих являются весомым основанием для отнесения человека к категории физически неполноценных. Нежелание работать однозначно расценивается как фактор, неминуемо ведущий к потере здоровья (Николаев Е. Л., 2006).

Размытость представлений об индивидуальном здоровье, тенденция его связи с состоянием окружающих является еще одной особенностью представлений чувашей о здоровье и болезни. Иллюстрацией этого положения может послужить традиция рассмотрения ссор и конфликтов в качестве важного фактора, провоцирующего возникновение расстройств, которые с клинической точки зрения могут быть расценены как невротические и психосоматические. Так, у чувашей считается, что переживание злобы и ненависти может вызвать болезнь не только у конфликтующих сторон, но и случайно «перейти» к постороннему человеку. Как представляется, это обычно происходит в пути, в дороге, поэтому данное состояние называют «дорожным злом», «злом пройденной дороги» или «злом порчи гневом». Считается, что восприятие негативных эмоций во время чужой драки или даже ссоры может сопровождаться появлением соматоформных реакций в виде сильных головных болей, болей в животе, рвоты, другой симптоматики (Магницкий В., 1881; Месарош Д., 2000; Ашмарин Н. И., 2003; Никольский Н. В., 2004).

По воззрениям африканцев – жителей Мали, любая болезнь – всегда состояние тотальное. Она посягает не на обособленный орган, а на человека в целом. Человек подвергается обострению язвы желудка, астматическому удушью или горячечному бреду в единстве своих соматических (нарушена работа тела), душевных (эмоциональное потрясение) и социальных (вынужденное прекращение выполнения социальных функций) проявлений. Поэтому африканская народная терапия с европейской точки зрения одновременно и сомато-, и психо-, и социотерапия – она лечит человека от постигшей его тотальной дисгармонии (Кулибани С., Заика Е. В., 1993).

С точки зрения культурного подхода, неврозы и невротический уровень реагирования определенно являются феноменом, присущим именно западной культуре новейшего времени (Миневич В. Б., Рожков С. А., 1995).

Однако в последние десятилетия многие ценности западного образа жизни стали усваиваться и российским обществом. Так, А. Б. Холмогорова (2006) подтверждает, что перфекционистские стандарты современного западного общества распространяются в России, оказывая влияние на психическое благополучие детей и взрослых. В частности, в обеспеченной части общества формируется запрос на элитные образовательные учреждения с интенсивными нагрузками и перфекционистскими стандартами, основная цель которых – вложить максимум знаний, навыков и умений, воспитать «выставочные» экземпляры». Родителям кажется, что таким образом они смогут обезопасить будущее своего ребенка, помочь ему адаптироваться в современной жизни.

Действие культурных факторов выражается и в распространении высоких стандартов в отношении внешнего вида, плохо совместимых с физическим и психическим благополучием. Индустрия, направленная на коррекцию фигуры, пропагандирует нереалистично низкий вес у женщин и стандарты мужской фигуры, связанные с интенсивным наращиванием мышечной массы. Изнурительные диеты и занятия фитнесом у женщин и бодибилдингом у мужчин становятся знаком времени. В свою очередь, сверхценные идеи похудания у женщин и наращивания мышечной массы у мужчин, выражающиеся в нарушении приема пищи, в повышенных физических нагрузках, в постоянном недовольстве собой, могут вести к депрессии и невротическим нарушениям (Холмогорова А. Б., 2006).

Иная точка зрения на неврозогенез в условиях российской культуры описана В. Д. Менделевичем и С. Л. Соловьевой (2002). Наиболее существенными в формировании неврозов им видятся традиции, по которым в обществе запрещено или не поощряется прогнозирование человеком отрицательного исхода собственной деятельности и субъективно значимых событий, что формирует так называемую антиципационную несостоятельность – характерную черту личности потенциального пациента с неврозом. Подобные традиции накладывают табу на разновариантное прогнозирование, диктуя человеку необходимость ожиданий лишь эмоционально положительных событий. В условиях неспрогнозированности возникновение нежелательного события оказывается психотравмирующим по звучанию и способствует формированию отклоняющихся невротических стереотипов поведения.

Часть авторов видит в развитии неврозов и иных психических нарушений влияние современной массовой культуры, которая через интенсивные развлекательные технологии ведет к деформации образа мира. Так, можно сказать, что глянцевые журналы творят себе кумиров, подражание которым творит невротиков, для которых, в свою очередь, есть специальные глянцевые журналы (Тхостов А. Ш., Сурнов К. Г., 2006).

В связи с такой постановкой проблемы, массовая культура описывается как уродливое проявление технократической цивилизации, основанной на системе ложных ценностей, связанных с неистовым потреблением, постоянно превышающим физиологические потребности и возможности организма, как формирующая постоянно стрессированного человека с ощущением незащищенности перед движениями агрессивного мира и постоянной внутренней неустойчивостью. Такой «невротический» человек тревожен, мнителен, подвержен страхам, вместе с тем у него исчерпан кризис сочувствия, он тотально безразличен, полон агрессии, неутолимых желаний, ощущений упущенных возможностей и уходящего времени (Безносюк Е. В., Князева М. Л., 2003).

Фактором неврозогенеза могут выступать не только избыточное насилие, непереносимая или слишком ранняя травматизация. Не менее важный источник – избыточное облегчение условий существования, превращающееся в тормоз развития навыков самостоятельности, сепарации, или даже построения устойчивых границ субъекта (Тхостов А. Ш., Сурнов К. Г., 2006).

Так, например, значимым условием для развития синдрома инфантильной личности, названного А. Ш. Тхостовым и И. В. Плужниковым (2007) феноменом «злокачественного инфантилизма», является патогенное влияние культуры, романтизация детства, всеобщая и неконтролируемая гуманизация современного общества, часто граничащая с вседозволенностью.

Более того, культурные влияния на формирование психопатологии в современном обществе не ограничиваются только развитием невротических расстройств. Постоянное совершенствование технологий социокультурной манипуляции развитием человека, стремительное увеличение числа гуманитарных инноваций и технических средств удовлетворения и формирования его потребностей, да и весь культурно-исторический процесс в целом, закономерно порождают, кроме известных достижений, также и новые формы патологии, не существовавшие ранее (Тхостов А. Ш., Сурнов К. Г., 2006).

Таким образом, история научного изучения неврозов насчитывает не одно столетие, на протяжении которых первые представления о них носили естественнонаучный характер. Начало распространения психологических моделей неврозогенеза связано с зарождением психоанализа. Психологические представления о неврозах позднее обогатились новыми данными о вкладе социокультурных факторов в неврозогенез. В рамках культурного подхода механизмы и модели формирования невротических расстройств во всей широте их клинических проявлений описываются по-разному, но в целом они существенно дополняют общую распространенную на сегодняшний день биопсихосоциальную концепцию неврозогенеза.

    Литература

  1. Александров А. А. Психотерапия: учеб. пособие / А. А. Александров. – СПб.: Питер, 2004. – 480 с. – (Национальная мед. б-ка).
  2. Аммон Г. Динамическая психиатрия / Г. Аммон. – СПб.: ПНИИ им. В.М. Бехтерева, 1996. – 101 с.
  3. Ананьев В. А. Введение в психологию здоровья / В. А. Ананьев. – СПб.: БПА, 1998. – 148 с.
  4. Ананьев В. А. Особенности дискретного типа личности в этиопатогенезе психосоматических расстройств / В. А. Ананьев // Вестник психотерапии. – 2003. – № 10. – С. 45-55.
  5. Ашмарин Н. И. Чувашская народная словесность: исследования, автобиография, воспоминания, письма / Н. И. Ашмарин. – Чебоксары: Изд-во ЧГУ, 2003. – 429 с. – (Памятники словесности).
  6. Базисное руководство по психотерапии / А. Хайл-Эверс, Ф. Хайгл [и др.]. – СПб.: Изд-во ВЕИП: Речь, 2001. – 784 с.
  7. Безносюк Е. В. Психологический анализ и психопатологические феномены современной культуры / Е. В. Безносюк, М. Л. Князева // Российский психиатрический журнал. – 2003. – № 5. – С. 4-10.
  8. Бирман Б. Н. Сущность и классификация неврозов в свете учения акад. И. П. Павлова / Б. Н. Бирман // Советская невропсихиатрия: Ленинградские сборники / отв. ред. В. П. Осипов. – М.; Л.: Медгиз, 1939. – Вып. 2. – С. 358-367.
  9. Боголепов Н. К. Невротические реакции после эмоциональных травм / Н. К. Боголепов // Проблема экспертизы трудоспособности и диагностики пограничных состояний (психоневрозы) / под ред. Р. М. Гладштейна, Т. А. Гейер. – М., 1939. – № 9. – 128 с.  
  10. Бумке О. Современное учение о неврозах / О. Бумке, П. Шильдер; пер. с нем. М. Я. Когана; Предисловие Е. А. Шевалева. – Одесса, 1928. – 96 с.
  11. Гиляровский В. А. Психиатрия: руководство для врачей и студентов / В. А. Гиляровский. – М.: Медгиз, 1954. – 747 с.
  12. Гиляровский В. А. Узловые моменты в проблеме неврозов / В. А. Гиляровский // Советская  невропатология,  психиатрия  и  психогигиена. –  1934. –  Т. 3,  вып. 2-3. – С. 74-86.
  13. Горовой-Шалтан В. А. Неврозы / В. А. Горовой-Шалтан // Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1944-1945 гг. – М., 1949. – Т. 26. – С. 39-43.
  14. Гуревич М. О. Психиатрия / М. О. Гуревич. – М.: Медгиз, 1949. – 502 с.
  15. Дэмирнаа Н. Непсихотические расстройства в практике психиатров Бурятии и Монголии. Сообщение 1 / Н. Дэмирнаа, А. С. Манжеев // Психиатрия в контексте культуры: сборник науч. трудов. – Томск; Улан-Удэ, 1994. – Вып. 1: Этнопсихиатрия. – C. 219-221.
  16. Иванов Н. В. О диагностическом значении позиций личности при неврозах / Н. В. Иванов // Проблемы личности: Всесоюз. междисциплинар. симпозиум: в 2 т. – М., 1970. – Т. 2. – С. 217-229.
  17. Каннабих Ю. В. Проблема неврозов / Ю. В. Каннабих // Труды Первого украинского съезда невропатологов и психиатров. – Харьков, 1935. – С. 485-497.
  18. Карвасарский Б. Д. Неврозы: руководство для врачей / Б. Д. Карвасарский. – М.: Медицина, 1980. – 448 с.
  19. Кожевников А. Я. Курс нервных болезней / А. Я. Кожевников. – М., 1904.
  20. Кулибани С. Психотерапия в народной медицине Республики Мали / С. Кулибани, Е. В. Заика // Моск. психотерапевтический журнал. – 1993. – № 1. – С. 159-180.
  21. Магницкий В. Материалы к объяснению старой чувашской веры: собраны в некоторых местностях Казанской губернии / В. Магницкий. – Казань: Типография Император. ун-та, 1881. – 268 с.
  22. Мацумото Д. Психология и культура / Д. Мацумото. – СПб.: Прайм-Еврознак, 2002. – 416 с. – (Психологическая энциклопедия).
  23. Менделевич  В. Д. Неврозология и психосоматическая медицина / В. Д. Менделевич, С. Л. Соловьева. – М.: МЕДпресс-информ, 2002. – 608 с.
  24. Месарош Д. Памятники старой чувашской веры / Д. Месарош; пер. с венгер. Ю. Дмитриева. – Чебоксары: Чуваш. гос. ин-т гуманитар. наук, 2000. – 360 с.
  25. Миневич В. Б. Три модели неврозов или к вопросу о способах существования и несуществования драконов / В. Б. Миневич, С. А. Рожков // Психиатрия в контексте культуры: сборник науч. трудов. – Томск; Улан-Удэ, 1995. – Вып. 3: Врач – больной – общество. – C. 4-77.
  26. МКБ-10. Международная статистическая классификация болезней и проблем, связанных со здоровьем (10 пересмотр). Классификация психических и поведенческих расстройств. Клинические описания и указания по диагностике. – СПб.: ВОЗ: АДИС, 1994.
  27. Мясищев В. Н. О патогенезе и структуре психоневрозов / В. Н. Мясищев // Труды Первого украинского съезда невропатологов и психиатров. – Харьков, 1935. – С. 485-497.
  28. Мясищев В. Н. Личность и неврозы / В. Н. Мясищев. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1960. – 426 с.
  29. Николаев Е. Л. Пограничные расстройства как феномен психологии и культуры / Е. Л. Николаев. – Чебоксары: Изд-во ЧГУ, 2006. – 384 с.
  30. Никольский Н. В. Собрание сочинений: в 4 т. / Н. В. Никольский. – Чебоксары: Чуваш. кн. изд-во, 2004. – Т. 1: Труды по этнографии и фольклору чувашского народа. – 527 с.
  31. Павлов И. П. Полное собрание трудов: в 6 т. / И. П. Павлов. – М.; Л., 1949. – Т. 3: Динамическая стереотипия высшего отдела головного мозга. – С. 496-499.
  32. Психологическая энциклопедия / под ред. Р. Корсини, А. Ауэрбах. – СПб.: Питер, 2003. – 1096 с.
  33. Психотерапевтическая энциклопедия / под ред. Б. Д. Карвасарского. – СПб.: Питер Ком, 1998. – 752 с. – (Мастера психологии).
  34. Психотерапевтическая энциклопедия / под ред. Б. Д. Карвасарского. – 3-е изд. – СПб.: Питер, 2006. – 944 с.
  35. Рохлин Л. Л. Очерки психиатрии / Л. Л. Рохлин; под ред. Д. Д. Федотова. – М.: Моск. НИИП, 1967. – 390 с.
  36. Тхостов А. Ш. Феномен «злокачественного инфантилизма» как патология культуры / А. Ш. Тхостов, И. В. Плужников // Взаимодействие науки и практики в современной психиатрии: материалы общерос. конференции (9-11 окт. 2007 г.). – М., 2007.  – С. 202-203.
  37. Тхостов А. Ш. Культура и патология: побочные эффекты социализации / А. Ш. Тхостов, К. Г. Сурнов // Национальный психологический журнал. – 2006. – № 1. – С. 20-27.
  38. Холмогорова А. Б. Культура, эмоции и психическое здоровье / А. Б. Холмогорова, Н. Г. Гаранян // Вопросы психологии – 1999. – № 2. – С. 61-74.
  39. Холмогорова А. Б. Теоретические и эмпирические обоснования интегративной психотерапии расстройств аффективного спектра: дис. … д-ра психол. наук: 19.00.04 / А. Б. Холмогорова. – М., 2006. – 465 с.
  40. Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ / К. Хорни. – М.: Прогресс-Универс, 1993. – 480 с. – (Мастерская психологии и психотерапии).
  41. Хорошко В. К. Учение о неврозах / В. К. Хорошко. – М.: Медгиз, 1943. – 145 с.
  42. Эмдин П. И. К теории и методам изучения неврозов / П. И. Эмдин // Невропсихиатрия на Северном Кавказе. – Ростов н/Д., 1934. – № 1.
  43. Ющенко А. И. Вопросы классификации, профилактики и лечения так называемых травматических неврозов / А. И. Ющенко. – Харьков: ГМИ УССР, 1934.
  44. Ansbacher H. L. The individual psychology of Alfred Adler: A systematic presentation of selections from his writings / H. L. Ansbacher, R. R. Ansbacher. – New-York: Harper Torchbooks, 1956.
  45. Horney K. Neurosis and human growth: The struggle toward self-realization. – New-York: W.W. Norton & Co, 1950.
  46. Jung C. G. Analytical psychology: Its theory and practice / C. G. Jung. – New-York: Pantheon Books, 1968.
  47. Rado S. Psychoanalysis of behavior / S. Rado. – New-York: Grune and Stratton, 1956.

 

 

Ссылка для цитирования

Николаев Е.Л., Суслова Е.С. Динамика научных представлений о неврозах: от биологической модели – к культурной. [Электронный ресурс] // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. 2011. N 5. URL: http:// medpsy.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).

 

Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка" (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.

 

В начало страницы В начало страницы