Вернуться на главную страницу
Английская версия
О журнале
Научно-редакционный совет
Приглашение к публикациям
Предыдущие
выпуски
журнала
2012 № 5(16)
2012 № 4(15)
2012 № 3(14)
2012 № 2(13)
2012 № 1(12)
2011 № 6(11)
2011 № 5(10)
2011 № 4(9)
2011 № 3(8)
2011 № 2(7)
2011 № 1(6)
2010 № 4(5)
2010 № 3(4)
2010 № 2(3)
2010 № 1(2)
2009 № 1(1)

Тревога и тревожность: теория и практика

Соловьева С.Л. (Санкт-Петербург)

 

 

Соловьева Светлана Леонидовна

–  член научно-редакционного совета журнала «Медицинская психология в России»;

–  доктор психологических наук, профессор, заведующий кафедрой психологии и педагогики Северо-Западного государственного медицинского университета им. И.И. Мечникова.

E-mail: s-solovieva@ya.ru

 

Аннотация. Статья посвящена теоретическому анализу тревоги и тревожности, а также возможностям психологического воздействия на эмоцию тревоги. Тревога рассматривается в связи с изменениями эмоциональных, познавательных, мотивационно-волевых и поведенческих феноменов. Анализируется как позитивная, адаптивная функция тревоги, так и ее дезорганизующая, дезадаптивная функция. Описывается психастенический, или тревожно-мнительный тип личности, характеризующийся доминированием тревоги. Приводятся особенности психологического воздействия на личность в состоянии тревоги.

Ключевые слова: тревога, тревожность, психастеническая личность, страх, фобия, психологическая коррекция тревоги.

 

Ссылка для цитирования размещена в конце публикации.

 

 

Тревога, беспокойство, страх, паника, ужас — явления, которые часто присутствуют в нашей психической жизни. Они могут быть разными по интенсивности, продолжительности, структуре от легкого кратковременного беспокойства до парализующего ужаса, составляя разнообразную гамму переживаний, сопровождающих самые различные жизненные события: болезни, конфликты, неприятные и неожиданные происшествия. Эмоция тревоги — одно из наиболее частых переживаний людей в критических ситуациях и при чрезвычайных воздействиях, которое может выполнять различные функции, как адаптивные, так и дезорганизующие психическую деятельность. Так, легкая степень тревоги — беспокойство — определяется как чувствительность к опасности: она предупреждает о надвигающейся угрозе и мобилизует организм для ее преодоления. В этом случае тревога связана с прогностическими функциями психики; определенный уровень тревожности обеспечивается прогностическую компетентность, или антиципационную состоятельность, выполняя таким образом адаптивную роль, мобилизуя резервные возможности человека в трудных жизненных обстоятельствах. Интенсивная степень тревоги — паника, ужас — оказывает на психофизиологические функции человека дезорганизующее воздействие, блокируя эффективное функционирование психических функций. Охваченный ужасом человек теряет способность адекватно оценивать происходящие события, анализировать полученную информацию, конструировать адекватную реальности модель окружающего мира и принимать правильные решения. В этом случае тревога оценивается как деструктивное эмоционально-негативное психическое состояние, требующее коррекции.

Тревожность — одно из наиболее частых явлений, сопровождающих клиническую симптоматику у больных нервно-психическими и психосоматическими расстройствами, а также разнообразные психологические проблемы у здоровых. Тревожно-депрессивный синдром, включающий в себя переживание тревоги, наряду с астеническим синдромом — самый частый вид эмоциональных нарушений как в психиатрической клинике, так и в клинике внутренних болезней.

С физиологической точки зрения тревожность является реактивным состоянием. Она вызывает физиологические изменения в организме, подготавливающие организм к борьбе — отступлению, бегству или сопротивлению, нападению, атаке. При тревожности возбуждается сердечно-сосудистая система (учащается ритм сердечных сокращений, повышается артериальное давление), а деятельность пищеварительного тракта угнетается (уменьшается активность секреции и перистальтика). Кровь из пищеварительного тракта перераспределяется в мышечную систему. Таким образом организм готовится к активной деятельности. Широкий спектр физиологических реакций, сопровождающих состояние тревоги, объясняет, почему на фоне длительного состояния тревоги формируются разнообразные психосоматические расстройства, в частности, нарушения со стороны желудочно-кишечного тракта и сердечно-сосудистой системы.

Теоретические представления. В психологической литературе сосуществуют два базовых термина, которые в ряде случаев используются как синонимы, но чаще разводятся в качестве самостоятельных понятий: тревога и тревожность. Различают тревожность как свойство личности, как относительно постоянную, относительно неизменную в течение жизни черту (личностная тревожность) и тревогу как отрицательное эмоциональное состояние, относительно длительное, связанное с изменением нервно-психической деятельности (ситуативная тревога). При этом определение тревоги как состояния является базовым, ключевым для определения тревожности как свойства личности: тревожность — это «склонность индивида к переживанию тревоги, характеризующаяся низким порогом возникновения реакции тревоги» (А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский, 1998). По мнению ряда авторов, длительно существующее состояние тревоги может становиться свойством личности, переходя в категорию тревожности (Ганзен В.А., 1984).

Тревожность рассматривается в качестве одного из основных параметров индивидуальных различий. Как правило, она повышена при нервно-психических и хронических соматических заболеваниях, а также у здоровых людей, переживающих последствия психической травмы, у лиц с отклоняющимся поведением. Тревожность в структуре интегральной индивидуальности относится к уровню свойств личности и понимается как ожидание неблагополучного исхода в относительно нейтральных, не содержащих реальной угрозы ситуациях (В.Р. Кисловская, 1971). Личностная тревожность — это относительно устойчивая индивидуальная характеристика человека, дающая представление о его склонности: а) воспринимать достаточно широкий круг ситуаций как угрожающих его самооценке, самоуважению и престижу; б) реагировать на эти ситуации проявлением состояния тревоги (Ч. Спилбергер, 1966; 1972; Ю.Л. Ханин, 1978). Личность с выраженными чертами тревожности, — отмечает Ч.Д. Спилбергер, — склонна воспринимать окружающий мир как заключающий в себе угрозу и опасность в значительно большей степени, чем личность с низким уровнем тревожности. По мнению Л.Н. Собчик (1990), показатели тревожности достоверно сопряжены с мотивацией избегания. Как субъективное проявление неблагополучия личности, тревожность находится в центре внимания врачей-психиатров, психотерапевтов, клинических психологов. Некоторыми авторами тревожность рассматривается как сложный конструкт, включающий в себя, наряду с традиционно определяемыми тревогой и страхом, еще и невротизм, то есть снижение адаптивных возможностей и готовность к формированию невротических болезненных расстройств (Ю.А. Александровский, 1992).

По признаку преобладания в структуре личности тревожности выделяют особый тип личности — психастенический, или тревожно-мнительный тип. Личность с выраженными чертами тревожности склонна воспринимать окружающий мир как заключающий в себе угрозу и опасность, а также демонстрировать в поведении черты неуравновешенности, эмоциональной неустойчивости. У лиц тревожного (психастенического) типа в детстве, как правило, выявляются некоторая робость и пугливость, моторная неловкость, склонность к рассуждательству и не по возрасту «интеллектуальные» интересы. В подростковом возрасте проявляются главные черты этого типа. Главными психологическими особенностями психастенических (тревожных) личностей являются нерешительность, неуверенность, склонность к сомнениям и колебаниям, тенденция к бесконечным рассуждениям, а также тревожная мнительность в виде самых разнообразных опасений за будущее — свое и своих близких, любовь к самоанализу, самокопанию и легкость возникновения навязчивых опасений, действий, ритуалов, представлений, мыслей. Опасения адресуются к возможному, даже маловероятному в будущем: как бы не случилось чего-нибудь ужасного и непоправимого с ними самими или с теми близкими, к которым они обнаруживают чрезвычайно сильную привязанность. Невзгоды уже случившиеся пугают их гораздо меньше. Мальчикам особенно свойственна постоянная тревога за мать: как бы она не заболела, не попала под транспорт и т.д. Психологической защитой от постоянной тревоги за будущее становятся придуманные приметы и ритуалы: например, выходя из дома, переступать порог только левой ногой, на контрольные в школе надевать одну и ту же «счастливую» рубашку. Другой формой защиты являются педантизм и формализм, которые питаются мыслью, что если все заранее предусмотреть и не уклоняться от намеченного плана, то ничего плохого не случится.

Нерешительность особенно видна в долгих и мучительных колебаниях психастенической личности, когда надо сделать самостоятельный выбор. Однако уже принятое решение должно быть немедленно исполнено, при этом обнаруживается поразительная для постороннего наблюдателя нетерпеливость — ждать и откладывать становится очень тяжело. Реакция гиперкомпенсации в отношении своей нерешительности и неуверенности проявляется неожиданными самоуверенными и безапелляционными высказываниями, утрированной решимостью и скоропалительностью действий в моменты, когда как раз требуются осмотрительность и осторожность. Психастенические люди долго сами себя подготавливают к какому-либо занятию, бесконечно примеряются, пробуют свои возможности, успокаивая себя тем, что еще только собираются что-либо узнать или за что-либо приняться. В то время, как тревожно-мнительный человек занят планированием своего будущего, настоящее проходит мимо него, что является главной психологической проблемой тревожных людей, не умеющих жить «здесь и сейчас» и получать удовольствие от процесса жизни.

Нарушений поведения (делинквентности, алкоголизма, наркоманий и токсикоманий) у психастенической личности, как правило, не отмечается. Самооценка, несмотря на склонность к самоанализу, а, может быть, как раз вследствие этой склонности, далеко не всегда бывает точной. Психастеник может находить у себя черты самых разных типов, совершенно ему не свойственные, например, истерические черты. В трудных жизненных ситуациях, предъявляющих повышенные требования к чувству ответственности, у психастеника может сформироваться обсессивно-фобический невроз (Личко А.Е.).

Резко усиливает психастенические черты определенный стиль воспитания в родительской семье — воспитание по типу повышенной моральной ответственности, когда взрослые перекладывают на детские плечи уход и надзор за малышами и беспомощными членами семьи. «Повышенная моральная ответственность» может быть также связана со слишком большой надеждой родителей на выдающиеся успехи их ребенка в учебе, спорте, занятиях рисованием и музыкой, овладении фехтованием или усвоении английского языка. Статусные родители, сами добившиеся успеха в жизни, бессознательно ожидают, что их ребенок также будет проявлять свои способности и таланты. Склонный к психастении ребенок чутко улавливает высокие родительские ожидания и страшится их не оправдать, чтобы не утратить всей полноты родительской любви. Вследствие этого у тревожных детей формируется мотивация избегания неудач с ожиданием негативных событий; они ведут себя в соответствии со своими ожиданиями, провоцируя как раз те ситуации, которых опасаются. Негативные события подкрепляют установки на неблагоприятное развитие происходящего, что усиливает тревожность, приводя в конечном счете к формированию психастенической личностной структуры.

Следует отметить также, что наличие психастенических черт личности ухудшает прогноз любого заболевания. Тревожный пациент постоянно ожидает всяческих неприятностей, ему представляются возможные осложнения, обострение заболевания; он не верит в правильность диагностики и назначенного врачом лечения, сомневается в компетентности медицинского персонала. Вследствие этого психастенический больной быстро превращается в «трудного больного»: он постоянно задает детализирующие вопросы, требует объяснений по самому незначительному поводу, вникает в каждую мелочь, стремится все контролировать, регламентировать, расписывая по минутам каждый шаг в лечебно-диагностическом процессе. Несмотря на все это такой пациент продолжает сомневаться в лечении и в лечащем враче, занимается самолечением, обращается за помощью к представителям нетрадиционной медицины, к другим специалистам, произвольно выполняет сделанные назначения, избирательно принимает лекарства.

В критических жизненных ситуациях, психастенические личности могут реагировать по-разному. С одной стороны, в кризисе тревожно-мнительный человек может декомпенсироваться, демонстрируя невротические реакции тормозного типа. С другой стороны, при чрезвычайных обстоятельствах психастеник может проявить реакцию гиперкомпенсации с утрированной решительностью, смелостью, предприимчивостью, находчивостью. Актуализируются защитные компенсаторные резервные возможности психики, в поведении обнаруживается активность и способность к конструктивному разрешению критических событий.

Изучению состояния тревоги традиционно уделяется значительное внимание как зарубежными (Davidson et al., 1965, Spielberger, 1972), так и отечественными исследователями (Т.А. Немчин, 1966; 1983; Н.В. Тарабрина, 1971; Ю.Л. Ханин, 1978 и др.). В большинстве случаев термин «тревога» у различных авторов  опирается на определение Ч.Спилбергера и используется для описания неприятного по своей окраске эмоционального состояния, которое характеризуется субъективными ощущениями беспокойства, мрачных предчувствий, а с физиологической стороны — активацией автономной нервной системы. Это состояние, по мнению автора, возникает в ситуации неопределенной опасности, угрозы и содержит в себе ожидание негативной оценки, восприятия отрицательного к себе отношения или угрозы своему самоуважению. В МКБ−10 расстройства, связанные с тревогой, рассматриваются в рубрике «Невротические, связанные со стрессом и соматоформные расстройства». В структуре тревожных расстройств (F 40, F 41) особо подчеркивается симптом вегетативной гиперактивности (М.А. Беребин, 1997).

В отечественной литературе тревога наиболее часто определяется как отрицательное эмоциональное состояние, направленное в будущее и возникающее в ситуациях неопределенности и ожидания с дефицитом информации и непрогнозируемым исходом, которое проявляется в «ожидании неблагополучного развития событий» (А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский, 1998). Прогнозирование опасности в переживании тревоги носит вероятностный характер. «У человека тревога обычно связана с ожиданием неудач в социальном взаимодействии и часто бывает обусловлена неосознаваемостью источника опасности» (А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский, 1998). Аналогичным образом определения состояния тревоги даются и другими отечественными исследователями: «тревога — устойчивое психическое состояние, которое характеризуется обратимостью при нормализации соматического состояния и социальных условий и определяется как устойчивое состояние неопределенной угрозы, характер и направленность которой неизвестны» (Е.И. Соколов, Е.В. Белова, 1983). Состояние тревоги облегчает формирование целого ряда других негативных эмоций и обеспечивает, по мнению авторов, яркое проявление этих отрицательных эмоций, их значительную интенсивность в ответ на незначительные эмоциогенные раздражители. Тревога как «субъективное чувство опасения и надвигающейся опасности» обычно негативно окрашена, она направлена в будущее, в противоположность таким эмоциям, как сожаление и чувство вины (Эндрю Р. Хорнблоу, 1983).

Центральный элемент тревоги представляет собой ощущение угрозы. «Состояние тревоги возникает, когда индивид воспринимает определенный раздражитель или ситуацию как несущие в себе актуально или потенциально элементы опасности, угрозы, вреда» (Ч. Спилбергер, 1983). Тревога — «ощущение неопределенной угрозы, характер и время возникновения которой не поддаются предсказыванию», «чувство диффузного опасения и тревожного ожидания» (Poldinger, 1970), «неопределенное беспокойство» (Kepinski, 1977), «представляет собой результат возникновения или ожидания фрустрации и наиболее интимный (и облигатный) механизм психического стресса» (Ф.Б.Березин, 1988). Как нормативное явление тревога определяется как чувствительность к опасности, возникающая в потенциально опасных ситуациях и выполняющая в этом своем качестве адаптивную функцию.

В соответствии с современными представлениями, состояние тревоги — явление не только эмоциональное; оно включает в себя также когнитивные и мотивационные составляющие, формирующие те или иные формы поведения. Вводится понятие «когнитивной модели тревоги», в которую входят, помимо эмоциональных переживаний, определенные когнитивные установки, ожидания, представления о мире. У человека тревога обычно связана с ожиданием неудач в социальном взаимодействии и часто бывает обусловлена неосознаваемостью источника опасности. Ожидание неудач, как правило, формирует поведение пассивно-оборонительного, избегающего типа.

Как эмоция, направленная в будущее, функционально тревога не только предупреждает субъекта о возможной опасности, но и побуждает к поиску и конкретизации этой опасности, к активному исследованию окружающей действительности с установкой на выявление угрожающего объекта. В этом случае переживание тревоги реализуется в поведении беспокойством, суетливостью

Интенсивная тревога характеризует состояния невротического уровня. Обычным для пациентов с тревожным неврозом является страх утраты контроля, что ведет к появлению чувств униженности, смущения, печали. Часто встречаются страхи: утраты контроля над собственным организмом, как при страхе заболеть; утраты способности функционировать; невозможности достичь важных целей; причинить вред окружающим (Beck, 1976, р. 141-142). Эти страхи представляются вполне обоснованными самому пациенту, мысли которого вращаются вокруг темы опасности и который не способен здраво (объективно) оценить пугающие мысли. Генерализация вызывающих тревогу стимулов приводит к тому, что практически любой стимул или ситуация могут восприниматься как угрожающие. Внимание пациента приковано к концепции опасности и сопровождающим ее стимулам. Опасность при этом сильно преувеличивается, наблюдается тенденция воспринимать события как катастрофические, воображаемые опасности приравниваются к реальным (Паттерсон С., Уоткинс Э., 2003).

В мышлении тревожного пациента, таким образом, доминируют темы опасности, то есть он предполагает события, которые окажутся пагубными для него, для его семьи, для его имущества и для других ценностей.

Восприятие опасности тревожным пациентом основано на ложных предположениях или оно чрезмерно, в то время как нормальная реакция основана на более точной оценке риска и размеров опасности. Кроме того, нормальные индивиды могут контролировать свое неправильное восприятие, используя логику и очевидность. Тревожные индивиды испытывают трудность в распознавании сигналов безопасности и других свидетельств, которые уменьшают угрозу опасности. Таким образом, в случае тревоги когнитивное содержание вращается вокруг темы опасности и индивид склонен преувеличивать вероятность вреда и уменьшать свою способность к совладанию (А.А. Александров, 1997).

Тревогу дифференцируют с переживанием страха. Понятия тревоги и страха рассматриваются как самостоятельные явления. В отличие от страха как реакции на конкретную угрозу тревога представляет собой генерализованный, диффузный или беспредметный страх. С другой стороны, страх определяется как опредмеченная тревога. Тревога и страх отмечают собой также и события неожиданные: «внезапное появление неожиданного вызывает страх» (А. Кемпински, 1998). Разграничение тревоги и страха традиционно базируется на критерии, введенном в психиатрию К. Ясперсом (1948), в соответствии с которым тревога ощущается вне связи с каким бы то ни было стимулом («свободно плавающая тревога»), в то время как страх соотносится с определенным стимулом и объектом («опредмеченная», конкретизированная тревога).

Страх — реакция на угрозу. Если мы стоим перед прямой опасностью, то мы можем или встретить ее активно, или спасаться бегством. Иногда нас охватывает чувство страха, не до конца понятные ощущения ужасного, чувство надвигающегося страха. Таким образом может развиваться фобия, то есть страх в совершенно определенной ситуации, например, клаустрофобия (боязнь ограниченных пространств) или агорафобия (страх открытых пространств). Фобии определяются как навязчивые неадекватные переживания страхов конкретного содержания, охватывающих субъекта в определенной (фобической) обстановке и сопровождающихся вегетативными дисфункциями (сердцебиение, обильный пот и т.д.) (А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский, 1998). В состоянии страха проявляются соматические симптомы: учащение пульса, одышка, потоотделение, приступы слабости, дрожь.

При невротических фобиях больные, как правило, осознают необоснованность своих страхов, относятся к ним как к болезненным и субъективно мучительным переживаниям, которые они не в силах контролировать. Фобии имеют определенные поведенческие проявления, цель которых — избегание предмета фобии или уменьшение страха с помощью навязчивых ритуализированных действий. Невротические фобии, в которых невротик бессознательно «прячется» от неразрешимого для него конфликта, возникают обычно у людей с образным мышлением и в то же время с известной долей душевной инертности, а также вегетативной неустойчивостью.

Существуют разнообразные классификации видов страха. Чаще всего страхи делят исходя из того, чего именно боится человек. Эта классификация по фабуле страха. Б.Д. Карвасарский различает 8 основных фабул страхов. К первой относится боязнь пространства, проявляемая в различных формах. Из этого ряда наиболее известна клаустрофобия — боязнь замкнутого пространства. Она нередко возникает у шахтеров после обвалов, у подводников после аварий, она может возникнуть и в обыденной жизни, например, если человек окажется надолго запертым в кабине застрявшего между этажами лифта. Однако бывает и противоположное явление — некоторые люди панически боятся открытых пространств. В тяжелой форме такое заболевание — агорафобия — может приводить к тому, что человек будет целый день сидеть дома и предпочтет голодать, нежели перейти широкую площадь, чтобы купить себе еды. К этой же группе относят страх глубины и страх высоты. Скрытым, длительным страхом перед водой страдал, например, советский писатель М. Зощенко.

Ко второй группе фобий по классификации Карвасарского относятся так называемые социфобии, связанные с общественной жизнью. Они включают в себя страх покраснеть в присутствии людей, страх публичных выступлений, страх из-за невозможности совершить какое-либо действие в присутствии посторонних (например, выйти из-за стола в туалет) и многие другие. Например, как утверждает легенда, знаменитый датский астроном 16 века Тихо Браге умер от воспаления мочевого пузыря, потому что не вышел вoвремя в туалет во время пира. К социофобиям можно отнести и страх многих молодых людей познакомиться с понравившейся девушкой.

К третьей группе по классификации Карвасарского относятся нозофобии — страхи заболеть каким-либо заболеванием. Этот вид навязчивого страха в той или иной мере всегда присутствует в обществе, но особо обостряется и принимает массовый характер во времена эпидемий. Французский историк Жан Делюмо в одной из своих книг приводит отрывок из старинной хроники, в которой речь идет о крайне выраженной нозофобии, охватившей население Франции во время эпидемии чумы в 17 веке: «Люди, независимо от положения и богатства, находятся под смертельной угрозой. Страдают все — одни от болезни, другие от страха, смерть или опасность подстерегают людей на каждом шагу. Вчера ты рыл могилу; сегодня тебе роют могилу, а, может статься, похоронят нас всех вместе в одной могиле».

К четвертой группе навязчивых страхов, по Карвасарскому, относится танатофобия — страх смерти, к пятой — различные сексуальные страхи, к шестой — страхи нанести вред себе или близким, к седьмой — «контрастные» фобии (например, страх громко произнести нецензурные слова в обществе у благовоспитанного человека или страх совершить что-то непристойное у священника во время богослужения). И, наконец, восьмая группа страхов — это фобофобии, или, иначе говоря, страх перед самим страхом, страх испугаться чего-либо.

Каплан и Сэдок предлагают делить все страхи на конструктивные — представляющие собой естественный защитный механизм, помогающий лучше приспособиться к экстремальной ситуации, и патологические, являющиеся неадекватным ответом на воздействующие стимулы по своей интенсивности или длительности. Патологические страхи, по мнению авторов, могут приводить к ситуации психической болезни.

Страх и тревога изменяют течение познавательных психических процессов. Под влиянием интенсивных переживаний тревоги, паники, ужаса наблюдается дезорганизация интеллектуально-мнестической деятельности. Этот феномен, обозначаемый как «аффективная загруженность», характеризует, в частности, особенности познавательной деятельности больных пограничными нервно-психическими расстройствами, пациентов с хроническими соматическими заболеваниями. У больных неврозами при тестировании может наблюдаться снижение интеллектуального коэффициента, обусловленное не интеллектуальной недостаточностью, а, скорее, эмоциональной загруженностью: переживанием проблем, конфликтных взаимоотношений, разнообразных жизненных сложностей.

Как эмоция, направленная в будущее, функционально тревога не только предупреждает субъекта о возможной опасности, но и побуждает к поиску и конкретизации этой опасности, к активному исследованию окружающей действительности с установкой на выявление угрожающего объекта. В этом смысле тревогу можно рассматривать как чувствительность к опасности. Так, по мнению Ф.Б. Березина (1988), тревога «представляет собой не столько форму психической адаптации, сколько сигнал, свидетельствующий о ее нарушении и активирующий адаптивные механизмы». Таким образом, по мнению автора, тревога может иметь охранительную и мотивационную роль, сопоставимую с сигнальной функцией боли: «с возникновением тревоги связывают усиление поведенческой активности, изменение характера поведения или включение механизмов интрапсихической адаптации; причем уменьшение интенсивности тревоги воспринимается как свидетельство достаточности и адекватности реализуемых форм поведения, как восстановление ранее нарушенной адаптации».

Тревога развивается по определенным закономерностям, описываемым по Ф.Б. Березину (1988) динамическим рядом состояний (тревожный ряд) в порядке нарастания тяжести, выраженности, интенсивности состояния: ощущение внутренней напряженности — гиперестезические реакции — собственно тревога — страх — ощущение неотвратимости надвигающейся катастрофы — тревожно-боязливое возбуждение. Нейрофизиологическая основа тревожных эмоциональных состояний состоит в избыточной активации неспецифической ретикуло-гиппокампальной системы. Связанные с тревогой ипохондрические проявления (гиперестезические реакции) рассматриваются как расстройство восприятия и когнитивных процессов, приводящее к усилению и неадекватной интерпретации соматических ощущений (А.Б. Холмогорова, Н.Г. Гаранян, 1999).

Под влиянием тревоги может наблюдаться не только повышение или снижение чувствительности, но также и нарушение перцептивной деятельности. При незначительно выраженной тревоге более характерным является повышение концентрации внимания с ростом эффективности аналитико-синтетической деятельности мышления (эффект мобилизации), при интенсивной тревоге — панике, ужасе — снижение концентрации внимания, нарушение оперативной памяти, понижение уровня аналитико-синтетической деятельности (эффект дезорганизации). Нарушения продуктивности мышления могут сопровождаться растерянностью, снижением волевой деятельности.

Возникновение состояния тревоги является «пусковым моментом» для развития процесса по его преодолению или трансформации. Происходит поиск выхода из опасной ситуации, подбор наиболее оптимального варианта поведения, активация экстраполяционных механизмов (информационный поиск), максимальная активизация энергетических процессов и вегетативных механизмов обеспечения активности. Весь этот комплекс и является начальной фазой развития эмоционально-стрессовой реакции — острый эмоциональный или психологический стресс (Л.А. Китаев-Смык, 1983; Дж.С. Эверли, Р. Розенфельд, 1985). Длительное или острое переживание тревоги лежит в основе ряда психопатологических явлений. По мнению Ю.А. Александровского (1992), невроз формируется путем динамического взаимодействия актуальной «почвы» и тревожного напряжения, в то время как пролонгирование ни субъективно, ни объективно не разрешимой психогенной ситуации, входящей в противоречие с устремлениями и желаниями индивида, может формировать аномальное развитие личности (Б.В. Зейгарник, Б.С. Братусь, 1992).

Таким образом, тревогу можно рассматривать, с одной стороны, как нормативное явление, обеспечивающее адаптацию, и, с другой стороны, в качестве одного из основных факторов психической дезадаптации. Собственно тревога при этом расценивается либо как основное слагаемое психопатологической симптоматики, либо как базис, на котором формируется психическая дезадаптация. В последнем случае вероятность возникновения преходящих или стойких нарушений адаптации возрастает по мере увеличения интенсивности тревоги (Ф.Б. Березин, 1988). В качестве одного из компонентов эмоционально-негативных психических состояний тревожность включается в структуру астенических, депрессивных, ипохондрических и других расстройств. С другой стороны, на основе тревожности как свойства личности могут формироваться такие ее социально-психологические свойства, как застенчивость, понимаемая как чувствительность к социальным воздействиям, или  виктимность, то есть готовность быть объектом критики или физического нападения. Тревожность является одним из фундаментальных свойств, модифицирующих структурно-функциональную организацию личности как здоровых, так и больных.

Психологическая коррекция тревоги. Каждый человек испытывает состояние тревоги, но далеко не всегда оно является поводом для обращения за консультацией к психологу или к психотерапевту. В большинстве случаев переживание тревоги, сопровождающее стрессовую жизненную ситуацию, проходит по миновании стресса. Разрешение конфликта нивелирует субъективно-неприятные переживания тревожного ряда. Однако в ряде случаев разрешение экстремальной ситуации не приводит к снижению тревоги; напротив, может происходить дальнейшее развитие тревожной реакции с генерализацией этого переживания в другие сферы жизни и межличностных отношений. Тревога захватывает всего человека и становится постоянным спутником жизни.

В психологическом консультировании мы сталкиваемся с клиентами, для которых тревога представляет мучительное непреходящее состояние, окрашивающее самые разнообразные психические процессы и состояния переживанием угрозы. Это хроническое тревожное состояние сопровождается в большинстве случаев неприятными физическими ощущениями, чаще всего со стороны сердечно-сосудистой системы. Переживанию беспредметной недифференцированной тревоги сопутствует ощущение учащенного сердцебиения, перебоев в области сердца, неприятных болевых ощущений, чувства нехватки воздуха, одышки и т.д. Неприятные соматические ощущения еще больше усиливают переживание тревоги, к которой добавляется страх перед надвигающимся соматическим заболеванием. По механизму замкнутого круга соматические и психические эквиваленты тревоги сопутствуют друг другу, усиливают друг друга, формируя психическое состояние, дезадаптирующее пациента: он чувствует себя неспособным справляться с повседневными жизненными ситуациями, решать проблемы на работе и в быту. Ощущение несостоятельности и невозможности справиться с требованиями жизни в конце концов приводит его на консультацию  к психологу.

Психологическая работа с клиентом, который обратился по поводу тревоги, включает в себя множество аспектов. Во-первых, состояние тревоги «обрастает» дополнительными эмоциональными переживаниями и психическими состояниями. Наиболее часто эмоция тревоги «подключает», вовлекает в процесс саморазвития аффекта депрессивные переживания. Формируется единый тревожно-депрессивный синдром, в котором бывает трудно определить доминирующую роль тревоги. Также часто тревожное состояние вовлекает в структуру формирующего сложного мультимодального психического состояния астенические компоненты, связанные с хроническим психическим перенапряжением, с хроническими эмоциональными перегрузками вследствие длительного истощающего воздействия тревоги.

Тревога может скрываться и за другими эмоциональными переживаниями. Раздражительность, агрессивность, враждебность могут выступать в качестве реакций на вызывающие тревогу ситуации. Другие клиенты в подобных ситуациях, напротив, становятся сдержанными, эмоционально холодными, скованными, заторможенными, неразговорчивыми. Многоречивость, болтливость, логоррея также может быть способом маскировки тревожности. Непрерывное говорение — это своеобразная форма самозащиты, за которой важно уловить вызывающие ее чувства клиента.

Во-вторых, достаточно часто тревога выражается в манифестации соматических симптомов. На первый план в субъективном восприятии клиентом своего состояния могут выступать подъемы артериального давления, учащенное сердцебиение, внезапная слабость, головокружение, головные боли, сопровождающиеся тревогой. Большинство клиентов связывают эти приступы со специфическими ситуациями, имеющими определенное психологическое значение для клиента и провоцирующими тревожность. Например, клиент может жаловаться на то, что в присутствии жены у него болит голова. Соматические симптомы не обязательно возникают вследствие тревожности — часто они просто замещают тревожность.

В ряде случаев тревога маскируется определенными навязчивыми действиями — покусыванием губ, почесываниями, кручением пуговиц. Весь спектр навязчивых действий — от стучания пальцами по столу, навязчивого моргания глазами до переедания, чрезмерного курения, навязчивой потребности покупать часто ненужные вещи — может выражать собой тревогу вследствие конфликтной жизненной ситуации.

Клиенту очень важно выговориться и выразить словами свою тревожность, потому что в состоянии тревоги пациент практически мало воспринимает информацию или воспринимает ее очень искаженно, что реально затрудняет для консультанта установление психологического контакта. Проговаривание беспокойных переживаний клиента частично способствует освобождению клиента от чрезмерной «аффективной загруженности», снижая уровень психической напряженности — психического элемента, сопровождающего чрезмерно интенсивную или чрезмерно длительную тревогу. Дезорганизующее воздействие тревоги уменьшается.

С тревожным клиентом в ходе психологической коррекции нужно обсуждать его состояние. При взаимодействии с тревожным пациентов в ситуации психологического консультирования важно, имея в виду его постоянное «забегание вперед» с тенденцией жить будущим, фиксировать настоящее, подводя итоги, обобщая все сказанное клиентом за определенный промежуток времени. Такие обобщенные высказывания, фиксирующие основные высказанные идеи и основные отраженные в речи переживания, помогают клиенту осознавать свои текущие переживания, возвращая его в реальность. Периодическое подведение итогов и отражение эмоций клиента помогают ему осознавать то, что происходит, лучше понимать собственные чувства. Фиксация на настоящем времени, возвращение в реальность одновременно снижают уровень тревоги клиента, нивелируют интенсивность тревожно-депрессивных переживаний.

Возвращение в настоящее время может обеспечиваться также вопросом: «Что сейчас происходит?», который консультант может вставлять время от времени в быструю и сбивчивую речь тревожного клиента. Описывая настоящие мысли и переживания, клиент фиксируется на текущем моменте. Осознавание настоящего позволяет нивелировать основной элемент переживаний тревоги — ощущение угрозы. Поскольку настоящее не содержит в себе никаких угрожающих элементов, постоянное удержание реальности выравнивает фон настроения, что позволяет более точно и адекватно формулировать проблемы пациента.

В большинстве случаев, описывая настоящие переживания, клиент способен вербализовать свою тревогу в виде недифференцированных диффузных ощущений «сжатия», «давления» в области груди, «комка в горле», «тяжести в голове» и т.д. В этом случае можно попросить клиента сосредоточиться на неприятных ощущениях, подробнее рассказать о них, «побыть с ними». Иногда важно дать клиенту возможность пережить его тревогу, осознать ее субъективное содержание, прочувствовать связанные с ней ощущения. Когда клиент в полной мере осознает переживание тревоги, прочувствует ее, то можно дать ему возможность выразить эту тревогу в рисунке, в каком-то действии. Вербализация и символическое выражение тревоги дает клиент ощущение контроля над ней, что облегчает его состояние.

«Дистанцирование» с собственными чувствами в процессе психологической коррекции позволяет клиенту осознать, что его тревога — только лишь состояние, которое сопровождает его в данный момент жизни, но не захватывает его личность целиком, что тревога — это не он сам, а только лишь своеобразная декорация, на фоне которой протекает его психическая деятельность. Декорацию же всегда можно поменять, например, смоделировав, в частности, состояние «высокой радости», которое, как правило, поглощает тревогу. Таким образом, консультирование тревожных пациентов включает, как правило, не только работу с психологической проблематикой клиента, но на первых этапах и проработку его состояния тревоги с установлением дистанции в отношении тревоги и овладением тревогой как временным спутником психической жизни клиента.

Овладению клиентом своей тревогой способствует также информация о том, что такое тревога, понимание положительных сторон эмоции тревоги, ее организующей и предупреждающей об опасности психической функции. Можно дать клиенту понять, что легкая степень тревоги бывает даже необходима для более эффективного выполнения деятельности, для более полной мобилизации всех психических ресурсов человека. Не стоит бояться тревоги; лучше использовать ее в собственных целях — в целях более точного прогнозирования развития событий и психологической подготовки к ним. Консультант должен помочь клиенту конструктивно воспользоваться собственной тревогой, извлечь из нее наибольшую выгоду.

Тревога — это эмоция, которая легко передается от человека к человеку в ситуации межличностного взаимодействия. Тревога клиента легко передается консультанту. При этом важно помнить о естественной склонности всех людей реагировать эмоционально на тревогу партнера по общению в той же модальности, т.е. — тревогой. Для того, чтобы не «заразиться» тревогой клиента, а также для того, чтобы снизить его уровень тревоги, консультант должен уметь не реагировать на тревогу клиента в той же модальности, чтобы не подкреплять и не усиливать ее. В процессе психологической коррекции важно сохранение консультантом эмоционально-нейтрального стиля консультирования пациентов с выраженной тревожностью. Не получая подкрепления в эмоциональном отражении консультантом, клиент начинает ощущать, что уровень тревоги снижается. Подобный психологический прием — сохранение эмоционального нейтралитета с неподкреплением психического состояния клиента — называется в психотерапии и в психологической коррекции «коррективный эмоциональный опыт». Использование этого приема бывает необходимым при консультировании клиентов, находящихся в интенсивных эмоциональных состояниях тревожного типа.

 

Литература

1.   Александров А.А. Современная психотерапия: курс лекций – СПб.: «Академический проект», 1997. – 335 с.

2.   Александровский Ю.А. Состояние психической дезадаптации и его компенсация. – М., 1992.

3.   Березин Ф.Б. Психическая и психофизиологическая адаптация человека. – Л., 1988.

4.   Ганзен В.А. Системные описания в психологии. – Л., 1984.

5.   Зейгарник Б.В., Братусь Б.С. Очерки по психологии аномального развития личности. – М., 1992.

6.   Карвасарский Б.Д. Неврозы: руководство для врачей. – М., 1980.

7.   Кемпински А. Меланхолия. – СПб., 2002.

8.   Китаев-Смык Л.А. Психология стресса. – М., 1988.

9.   Личко А.Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. – Л.: Медицина, 1983.

10.   Немчин Т.А. Состояния нервно-психического напряжения. – Л.,1983.

11.   Паттерсон С., Уоткинс Э. Теории психотерапии. – 5-е изд. – СПб.: Питер, 2003.

12.   Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Краткий психологический словарь. – 2-е изд. – Ростов-на-Дону, 1998.

13.   Собчик Л.Н. Психология индивидуальности: теория и практика психодиагностики. – СПб.: Речь, 2003.

14.   Соколов Е.И., Белова Е.В. Эмоции и патология сердца. – М.: Медицина, 1983.

15.   Тарабрина Н.В. Практикум по психологии посттравматического стресса. – СПб., 2001.

16.   Ханин Ю.Л. Исследование тревоги в спорте // Вопросы психологии. – 1978. – № 6.

17.   Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г. Эмоциональные расстройства и современная культура на примере соматоформных, депрессивных и тревожных расстройств // Московский психотерапевтический журнал. – 1999. – № 2.

 

 

Ссылка для цитирования

УДК 616.895

Соловьева С.Л. Тревога и тревожность: теория и практика [Электронный ресурс] // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2012. – N 6 (17). – URL: http://medpsy.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).

 

Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка" (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.

 

В начало страницы В начало страницы

 

ОБОЗРЕНИЕ ПСИХИАТРИИ И МЕДИЦИНСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

им. В.М. Бехтерева


Попов Ю.В., Пичиков А.А. Особенности суицидального поведения у подростков (обзор литературы)


Емелина Д.А., Макаров И.В. Задержки темпа психического развития у детей (обзор литературных данных)


Григорьева Е.А., Хохлов Л.К. К проблеме психосоматических, соматопсихических отношений


Деларю В.В., Горбунов А.А. Анкетирование населения, специалистов первичного звена здравоохранения и врачей-психотерапевтов: какой вывод можно сделать о перспективах психотерапии в России?

Серия 16

ПСИХОЛОГИЯ

ПЕДАГОГИКА


Щелкова О.Ю. Основные направления научных исследований в Санкт-Петербургской школе медицинской (клинической) психологии

Cамые читаемые материалы журнала:


Селезнев С.Б. Особенности общения медицинского персонала с больными различного профиля (по материалам лекций для студентов медицинских и социальных вузов)

Панфилова М.А. Клинический психолог в работе с детьми различных патологий (с задержкой психического развития и с хроническими соматическими заболеваниями)

Копытин А.И. Применение арт-терапии в лечении и реабилитации больных с психическими расстройствами

Вейц А.Э. Дифференциальная диагностика эмоциональных расстройств у детей с неврозами и неврозоподобным синдромом, обусловленным резидуально-органической патологией ЦНС

Авдеева Л.И., Вахрушева Л.Н., Гризодуб В.В., Садокова А.В. Новая методика оценки эмоционального интеллекта и результаты ее применения