Вернуться на главную страницу
Английская версия
О журнале
Редакционный совет
Планы редакции
Приглашение к публикациям

Предыдущие
выпуски журнала

2013 год

2012 год

2011 год

2010 год

2009 год

Когнитивно-перцептивная избирательность и целевая регуляция психической деятельности в ситуациях персонального оценивания при социальном тревожном расстройстве

Сагалакова О.А., Труевцев Д.В. (Барнаул, Российская Федерация)

 

 

Сагалакова Ольга Анатольевна

Сагалакова Ольга Анатольевна

–  кандидат психологических наук, доцент кафедры клинической психологии ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный университет» (Барнаул).

E-mail: olgasagalakova@mail.ru

Труевцев Дмитрий Владимирович

Труевцев Дмитрий Владимирович

–  кандидат психологических наук, доцент, заведующий кафедрой клинической психологии ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный университет» (Барнаул).

E-mail: truevtsev@gmail.com

 

Аннотация. В статье приводится анализ современных научного-обоснованных моделей социального тревожного расстройства (СТР) (когнитивная, метакогнитивная, экспериментально-патопсихологическая). Показано, что ключевыми механизмами возникновения и поддержания СТР выступают специфические нарушения целевой регуляции, а также когнитивно-перцептивной избирательности психической деятельности в ситуациях персонального оценивания. К искажениям когнитивно-перцептивной избирательности при СТР относится самофокусировка внимания (восприятие себя в ситуации через призму «я глазами других»), селективный мониторинг стимулов, угрожающих социальному статусу, а также фиксация на отрицательных аспектах ситуации, негативное прогнозирование. При СТР характерно метакогнитивное означение тревоги как опасной и субъективно неприемлемой, проявления которой оцениваются другими как признак «некомпетентности», «несостоятельности» и служат основанием для отвержения. Оказаться в неловком положении, быть осмеянным и униженным при СТР — наиболее значимые страхи в ситуациях персонального оценивания, которые запускаются без учета объективного анализа ситуации. Участие в ситуациях оценивания при СТР провоцирует избыточную фиксацию на второстепенных операционально-технических аспектах деятельности. Характерно смещение фокуса внимания на исполнительские и вторичные по отношению к целевому приоритету аспекты самопредъявления — «сдвиг мотива на цель» и «цели на средства» («как звучит голос», «дрожат ли руки», «кто-то улыбнулся», «все видят, что я покраснел»). Многозадачность когнитивно-перцептивной деятельности при СТР в ситуации оценивания приводит к быстрому истощению ресурсов произвольного внимания и нарушениям в реализации деятельности, коллапсу опосредствования тревоги и дезорганизации поведения. Учет данных механизмов в коррекционно-терапевтической работе с симптомами СТР приводит к наибольшей эффективности и стабильности терапевтического эффекта.

Ключевые слова: социальное тревожное расстройство, когнитивно-перцептивная избирательность, целевая регуляция, психическая деятельность, ситуации персонального оценивания, оценивание, унижение и осмеяние, искажения внимания, самофокусировка внимания.

 

Ссылка для цитирования размещена в конце публикации.

  PDF-формат  

 

 

Публикуется при поддержке гранта Российского научного фонда (РНФ) (Конкурс 2014 года «Проведение фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований отдельными научными группами», номер 14-18-01174).

 

 

В современной научной психологии социальное тревожное расстройство (далее СТР) рассматривается как страх негативного оценивания в ситуациях самопредъявления и концептуализируется в понятиях когнитивной теории. В рамках современных моделей СТР показано, что в основе расстройства лежат механизмы искажения когнитивно-перцептивной избирательности и целевой регуляции психической деятельности.

Большинство моделей СТР, разработанных современными учеными, свидетельствуют в пользу необходимости детального изучения процессов селективности перцептивно-когнитивной переработки социально значимой информации. Исследования сосредоточены на выявлении особенностей фиксированности и дисрегуляции произвольной психической деятельности при СТР.

В рамках патопсихологического подхода социальная тревога осмыслена через механизмы нарушения целевой регуляции и опосредствования тревоги оценивания, дезорганизующих деятельность и планомерное достижение цели в социальных ситуациях, сопровождаемые потерей целевого приоритета, многозадачностью при распределении ресурсов психической деятельности и быстрому истощению таковых (Б.В. Зейгарник, Е.Т. Соколова, Б.С. Братусь, др.; О.А. Сагалакова, Д.В. Труевцев) [1; 2; 3; 4; 5; 6; 7; 8; 9; 10]. Обобщение и систематизация научных подходов, анализ механизмов развития и поддержания симптомов социальной тревоги позволит разработать наиболее эффективные стратегии терапевтического вмешательства, добиться стабильного эффекта коррекционно-терапевтической работы при СТР.

Авторы Rapee и Heimberg представляют одну из наиболее разработанных и эмпирически подтвержденных концепций СТР, а именно — модель самосфокусированного внимания как фактора развития и поддержания тревоги в социальных оценочных ситуациях. Авторы подробно описали позицию «самосфокусированности», характерную для социально тревожных индивидов при участии в ситуациях персонального оценивания [37]. При СТР человек, находясь в социальной ситуации, конструирует мысленный образ того, как он выглядит в глазах окружающих, как он им представляется, а затем начинает вести себя так, как если бы он был под пристальным наблюдением других (в соответствии с этим мысленным образом).

Данная позиция «я — объект оценивания» входит в противоречие с необходимой для успешного участия в социальной ситуации позицией «я — субъект деятельности», в результате — субъективная управляемость и подконтрольность самопредъявления снижается (коллапс произвольной регуляции деятельности).

При СТР характерно фиксированное селективное сосредоточение внимания на «образе себя в глазах других». Данный мета-образ демонстрирует специфическое искажение перцептивно-когнитивной деятельности при СТР. Когнитивно-перцептивная перспектива «я — объект оценивания» формируется в контексте дисфункциональных убеждений о воспринимаемом себе как «неловком», «некомпетентном» и «не соответствующем стандартам» в ситуациях персонального оценивания. Самосфокусированное внимание обеспечивает отрицательное подкрепление, дает ложный опыт «подтверждения» своих предположений о том, как другие воспринимают и оценивают социально тревожную личность, подкрепляя тенденции к негативному прогнозированию и избеганию участия в ситуациях персонального оценивания (выступление на публике, собеседование, знакомство, поддержание беседы, разговор с руководителем, отстаивание точки зрения и др.).

Селективность внимания по типу самососредоточения при СТР может выступать результатом метакогнитивных убеждений о тревоге как «неприемлемой» и «опасной», о ее проявлениях как признаках «неадекватности», «сумасшествия», «невежества». Тревога и ее внешние проявления (покраснение, тремор, потение, сухость во рту, заикание, др.), которые могут быть замечены другими, по мнению пациентов с СТР, выступают субъективно невыносимыми и унизительными. Так, при выраженном страхе оценивания признаки собственной тревоги как элемент «образа себя в глазах окружающих» воспринимаются отрицательно. Это демонстрирует убеждения о том, что окружающие, замечая симптомы волнения у человека, автоматически осмеивают, унижают и отвергают его [6; 7; 14; 17; 21; 32; 41].

Именно обнаружение другими признаков волнения при СТР субъективно наиболее унизительно и пугающе. По мнению пациентов с выраженной социальной тревогой — потенциальная возможность обнаружения у них внешне явных признаков волнения в ситуациях самопредъявления приводит к негативным последствиям вплоть до полного краха социального престижа.

Попытки скрыть признаки тревоги при отрицательном метакогнитивном означении и самофокусировке внимания приводят к обратному результату — социальная тревога усиливается, становясь неуправляемым аффектом, ломая организацию деятельности в социальной ситуации и провоцируя избегание.

Страдающие СТР оценивают самих себя «глазами других» с позиции того, соответствует ли их самопредъявление предполагаемым стандартам публики, задействованной в социальной ситуации персонального оценивания. Субъективное несоответствие между реальным выступлением и предполагаемыми высокими стандартами других определяют убежденность, что они негативно оценены. Эта «предсказанная» отрицательная оценка, в свою очередь, обуславливает усиление тревоги.

В модели Clark и Wells также показано, что испытуемые с СТР поглощены селективной переработкой социально-значимой информации и собственного «образа себя в глазах других». Это препятствует «проверке» на реалистичность дисфункциональных убеждений о себе и окружающей ситуации. Когнитивно-перцептивные процессы связаны с искаженной концентрацией внимания «вовнутрь», «на себя», а также на негативном опыте прошлого (отказах, неудачах) [17; 20].

Mathews и Mackintosh предлагают обобщенную когнитивную модель селективной обработки информации при тревоге оценивания. Авторы показали, что в опыте социального взаимодействия формируется «система оценки угрозы», включающая память об отдельных внешних признаках ситуации, связанных с риском критического оценивания и ассоциирующихся с неприятными событиями. Когда автоматически хранящийся в памяти  признак ситуации, ассоциированный с опытом неуспеха, совпадает с одной из характеристик текущей ситуации, активируется «система оценки угрозы», а стимул становится фиксированным фокусом внимания [32].

Когнитивно-перцептивная селективность психической деятельности при СТР, реализуемая в социальной ситуации (например, при выступлении перед аудиторией), характеризуется сверхбдительностью к сигналам, угрожающим социальному престижу, смещением фокуса внимания на «подтверждающие» негативный прогноз аспекты ситуации. Человек сосредотачивается на пугающих признаках ситуации (кто-то отвлекся, засмеялся, зевнул, нахмурился, вышел из аудитории), субъективно связанных с риском отрицательного оценивания. Актуализация и фиксированное удержание в поле произвольного внимания «системы оценки угрозы» провоцирует постоянный циклический мониторинг риска негативного оценивания и приводит к быстрому истощению ресурсов произвольной психической деятельности.

«Самофокусированное» внимание — это признак и результат снижения произвольного внимания, направленного на целевой приоритет социальной ситуации персонального оценивания. При таком игнорировании внешней обстановки социально тревожный индивид не имеет возможности опровергнуть негативные страхи и ожидания, проверить их на реалистичность и соответствие фактам. В результате, находясь в фиксированном мониторинге социально-оценочной угрозы, постоянного риска быть раскритикованным, он демонстрирует признаки сверхосторожного поведения, субъективно безопасного с точки зрения возможного предотвращения негативного оценивания.

В теории «объектного самоанализа» (анализ себя как объекта) Дюваля и Викланда (1972) показано, что сама позиция мета-анализа себя в ситуации самопредъявления уникальна и адекватна. Уникальность рефлексии собственного «Я» заключается в том, что оно может стать объектом для самого себя. Наряду с этими идеями, Дюваль и Викланд предложили две формы произвольного внимания в отношении «Я», используя для их описания термины «объектного» и «субъектного» самонализа. Объектный самоанализ имеет место, когда личное внимание сфокусировано на себе как на объекте («я — объект оценивания другими», «взгляд со стороны»), а субъектный самоанализ направлен на внешние объекты, аспекты ситуации («я — субъект оценивания») [19].

Авторы полагали, что высокий уровень объектного самоанализа заставляет человека воспринимать такую перспективу, «как если бы человек смотрел на себя извне», что представляет специфический вид «самоконцентрации» внимания. Позиция субъектного самоанализа является базовой, актуализируется автоматически в любой ситуации. Другие участники ситуации оценивания (публика) — это мощный стимул актуализации объектного самоанализа, взгляда на себя из «внешней» перспективы — «глазами других» (Duval S.) [Там же].

Данная идея оказывается важной в диагностике и коррекции социальной тревоги, так как при СТР характерны нереалистично завышенные требования к собственной социальной самопрезентации наряду с восприятием себя глазами других в непременно негативном свете (Clark D.M.). Такие высокие перфекционистские стандарты страдающих СТР часто основаны на искаженных убеждениях или допущениях. Предположение о том, что самосознание запускает самокритику и даже самоуничижение, является предметом современных исследований по проблеме СТР [19; 41; 42]. Экспериментально спровоцированное объектное самосознание у испытуемых имело отрицательные последствия для чувства собственного достоинства и самоэффективности (Stopa L.) [41; 42].

Страдающие СТР уверены, что окружающие воспринимают их искаженный образ. Начиная с идей основателя когнитивной терапии А. Бека, считается, что когнитивные схемы и допущения, возникающие автоматически, будучи иррациональными, негативными или искаженными, играют важнейшую роль в развитии и поддержании разного рода психических нарушений, в том числе тревоги оценивания. Искаженная перспектива избирательного внимания приводит к дезорганизации психической деятельности и нарушениям в реализации социальной активности, что также вторично формирует «квазиподтверждение» негативных прогнозов участия в социальных ситуациях при СТР [10; 11; 12; 13; 14; 15; 16; 38; 39; 44; 45].

Clark предположил, что как только человек погружается в пугающую ситуацию, происходит изменение в процессах внимания к себе, которое включает детальное наблюдение и самомониторинг с целью управления «самопредъявлением» в ней (Clark, Wells) [17; 20; 42].

«Самоконцентрация» способствует игнорированию стимулов окружающей среды, вызывая непропорционально выраженное внимание к себе «как к объекту» и инкапсулируя социальную тревогу, формируя патологический «порочный круг» при СТР. Теория саморегуляции Карвера и Шейера — это модель, важная при изучении самооценивания при СТР (Carver C.S.) [14]. Ученые показали, что «самоконцентрация» составляет «цикл обратной связи», позволяя человеку осознавать движение к цели в ситуации взаимодействия (например, выступая перед аудиторией) и предпринимать соответствующие действия, если определенная стратегия поведения не приносит результата. Негативный эффект «самоконцентрации» возникает только тогда, когда человек не имеет субъективной возможности сократить психологический разрыв между реальным поведением и предполагаемыми стандартами соответствия (C.S. Carver) [14; 15]. Согласно данной теории, провоцирование неблагоприятных ожиданий («задача неразрешима») приводит к большему количеству отказов от решения задач, если «самоконцентрация» высока. Отрицательное влияние данного искажения произвольного внимания отмечается, когда участники не уверены в успехе из-за сфокусированности на потенциальном провале. Карвер, Петерсон, Фолансби и Шейер экспериментально обнаружили, что фиксация внимания на «образе себя в глазах окружающих» влияет на результат не сама по себе — линейно и изолированно, а в зависимости от выраженности уровня тревоги. Так, самофокусировка внимания улучшает самопредъявление у низко тревожных индивидов и ухудшает — у высоко тревожных (C.S. Carver) [Там же].

Большинство современных ученых предлагают рассматривать в качестве ключевой роли в развитии и поддержании СТР специфические искажения когнитивно-перцептивной переработки информации (смещение фокуса внимания, фиксация на прошлых отказах и негативном опыте самопредъявления, избирательность внимания в отношении стимулов угрозы, др. [17; 32; 37]. В рамках указанных моделей проведено множество эмпирических исследований проблемы избирательности внимания при социальной тревоге, при этом диагностическим материалом для реализации экспериментов выступают специфические стимулы, сосредоточение и фиксация на которых измеряется в опытах. Так, например, стимульным материалом выступают «изображения лиц с разными эмоциональными выражениями», а также — слова или предложения, в формулировке которых содержится угроза социального оценивания, опасность отвержения и пр. Экспериментальные исследования построены в рамках единой идеи о специфических искажениях когнитивных процессов переработки информации при участии в социальных ситуациях. Важно выявить, на чем будет сосредоточено внимание при СТР в ситуациях оценивания, что будет при этом проигнорировано, какие аспекты ситуации окажутся в фокусе внимания, как будет колебаться внимание, какие стимулы воспринимаются как значимые, а какие — как второстепенные. Помимо этого, немаловажным выступает вопрос о том, каковы механизмы регуляции и дисрегуляции психической деятельности при СТР.

В перечне исследований особенностей избирательности когнитивно-перцептивной деятельности (восприятие, внимание, память, мышление) при СТР заслуживающей внимания оказывается работа Y.P. Chen, A. Ehlers, D.M. Clark, W. Mansell (2001), посвященная изучению «отрицательной» направленности внимания у пациентов с генерализованной социальной фобией «от лиц» окружающих людей [18]. В экспериментах показана роль искажения когнитивной переработки стимулов (выражений лиц) социальной реальности в поддержании СТР. При сравнении быстроты опознания выражений лиц людей (с разной эмоциональной экспрессией) и объектов внешней реальности (предметов обихода) обнаружено, что, независимо от эмоциональной экспрессии лица (позитивная, негативная, нейтральная), — средовые предметы несоциальной направленности (мебель, стены, др.) опознавались быстрее.

Выражения лиц других людей часто выступают в подобных исследованиях в качестве стимульного материала, поскольку это основной источник информации о реакциях других в социальном взаимодействии, столь важных при СТР. Испытуемые с СТР чрезмерно обеспокоены тем, как они воспринимаются другими. Они боятся, что будут проявлять себя не лучшим образом или действовать как-то не так, в результате окажутся в унизительном и неловком положении. На основе общей когнитивной модели тревоги можно было бы предположить, что испытуемые с высоким уровнем социальной тревоги будут фокусироваться на лицах людей и контролировать малейшие изменения в их выражениях с целью предупреждения признаков неодобрения или отвержения, и, таким образом, показывать пристрастную бдительность внимания к отрицательным выражениям лица (рассерженным, злым, недружелюбным) [37], однако данный тезис является спорным. Так, клинические опыты показали, что социально тревожные испытуемые просто избегают смотреть на других людей, избегают визуально контактировать с взглядами и лицами других. Поэтому одна из целей тренинга социальных навыков состоит в том, чтобы расширить диапазон зрительного контакта пациента, тем самым «перераспределить» его внимание на значимые для успешного взаимодействия социальные стимулы [36; 37; 41].

В ряде исследований избирательности внимания при социальной тревоге в качестве экспериментальных стимулов, помимо выражений лиц, используются слова, содержащие по смыслу возможную социальную угрозу статусу, опасность оценивания. Эти исследования показали, что пациенты с СТР демонстрируют специфическое искажение селективности внимания к словам, представляющим «социальную угрозу». Это слова–оценки: «глупый», «смешной», или «отвержение», «осмеяние», «несостоятельный». Большинство исследователей в своих работах использовали модифицированный тест называния цвета Струпа (Stroop) [24; 25; 26; 31; 44]. В тесте испытуемых просят назвать цвет, которым написано то или иное слово, связанное с «угрозой» негативного оценивания, и «контрольных» слов. Нарастающие ошибки в обозначении цвета слов, содержащих по смыслу социальную «угрозу» (критику, унижение, др.) выступили основой для доказательства о селективном сосредоточении внимания на них (бдительность внимания в отношении угрожающих семантик). Пациенты с СТР дольше обозначали цвет слов, содержащих социальную «угрозу», чем контрольных нейтральных слов [25]. Не смотря на то, что результаты эксперимента с использованием теста Струпа согласуются с результатами других исследований и подтверждают имеющиеся при СТР искажения внимания, эти факты требуют дальнейшего изучения с точки зрения возможного влияния побочных переменных на выводы [31; 44].

Экспериментальная процедура «проба с точкой» — это методика, разработанная MacLeod, Mathews, Tata (1986). Использование этой процедуры позволяет обойти эти вопросы интерпретации. Селективная бдительность внимания к стимулам социальной угрозы проявляется в ускоренном времени реакции при обнаружении «точки» на мониторе с одновременным предъявлением слов, содержащих смысл социального оценивания [44]. Оригинальными разработчиками методики считаются авторы Posner, Snyder, Davidson (1980) и Navon, Magalit (1983). В стандартной версии задачи процедуры — участникам демонстрируют два слова на мониторе, одно над другим. Им необходимо вслух читать верхнее слово (например, «опасность») и как можно быстрее отреагировать (нажать) на «точку» на мониторе, которая сменяет одно из слов. В первом исследовании, которое использовало парадигму «Пробы с точкой» для исследования когнитивно-перцептивных искажений при СТР, Asmundson и Stein (1994) не обнаружили, что при высокой социальной тревоге внимание селективно в отношении определенных слов, содержащих «угрозу» социальному престижу (например, «унижение»). Эти результаты контрастировали с данными, полученными при исследовании пациентов с генерализованным тревожным расстройством (MacLeod, 1986) [36; 37; 44].

Между тем, ученые Asmundson и Stein (1994) обнаружили, что для социально тревожных испытуемых, в отличие от контрольной группы, была характерна большая скорость в обнаружении «точки» на экране после того, как они прочитали слово, содержащее по смыслу «угрозу оценивания», причем независимо от местоположения точки. Авторы проинтерпретировали полученные данные как свидетельство того, что при социальной тревоге характерно нарастание бдительности к стимулам окружения и интенсификация переработки информации в отношении социально угрожающих стимулов. Однако, результат не может быть однозначно проинтерпретирован как свидетельство искажения внимания. Альтернативным объяснением может быть то, что когда социальная тревога активизирована (путем прочтения вслух слов, содержащих угрозу), пациенты начинают избегать детальной переработки информации, связанной с анализом социальных раздражителей, освобождая внимание от них (слов-стимулов), вместо этого, — пристально следя за «несоциальными» стимулами, быстро обнаруживая «точки» на мониторе [17; 18].

Это вариант автоматической компенсации нарастающей социальной тревоги в виде игнорирования стимулов, могущих усилить неприятное чувство страха оценивания. Внимание переключается на несоциальные стимулы, чтобы обезопасить себя от дальнейшего роста тревоги. Данная методика оригинально демонстрирует неразрывное единство эмоциональных и когнитивных процессов в анализе информации, на ее основе показано, что в отношении эмоциогенных стимулов действительно наблюдается эффект селективности внимания по типу повышения его «бдительности».

Clark и Yuen (1998) обнаружили, что студенты, которые получили высокие баллы по шкале Страха Отрицательной Оценки (FNE) направляют внимание «от лиц» с негативной эмоциональной мимикой (к нейтральному выражению лица), если они озабочены необходимостью предстоящей им публичной речи (моделируется ситуация предстоящего оценивания), тогда как при низких показателях по этой шкале отсутствовала направленная избирательность внимания к нейтральным или же отрицательным лицам [17; 45]. Ученые (Bradley и др., 1997) обнаружили, что, если не моделируется ситуация необходимости выступления перед аудиторией непосредственно после тестирования, то влияния результатов по шкале страха негативного оценивания на селективность внимания в отношении лиц с негативной эмоциональной мимикой (угрожающих, пугающих) не обнаруживается [19]. Mansell, Clark, Ehlers, and Chen (1999) предприняли прямое сравнение групп испытуемых с высокими и низкими показателями по уровню выраженности социальной тревоги. Участникам давали одну из инструкций — либо об ожидании предстоящего выступления с речью, либо без такого до того, как они решат задачу [20; 45]. В данной работе ученые также показали, что испытуемые с высоким уровнем социальной тревоги, ожидавшие предстоящую им речь перед публикой, избирательно фиксировали внимание как «от лиц» с негативной мимикой (содержащих социальную угрозу), так и «от лиц» с позитивной мимикой. Напротив, при условии отсутствия угрозы выступления с речью различий в группах испытуемых с высокими и низкими оценками по выраженности социальной тревоги обнаружено не было, что согласуется с результатами работ Bradley и др. (1997) [13].

Результаты исследований показывают большую роль формы социального стимула как такового (лицо другого), нежели его содержательной специфики (экспрессия выражения лица). При возрастании социальной тревоги, таким образом, игнорируются «тонкие» аспекты ситуации, фиксация внимания на угрожающих стимулах происходит без учета деталей социально-значимой информации. Не исключено, что все лица при усилении социальной тревоги воспринимаются как социально оценивающие, все виды эмоциональной экспрессии лиц воспринимаются как угрожающие престижу, несмотря на разнообразие мимической экспрессии. Вероятно, установка на предстоящее оценивание, искажает селективность психической деятельности, при этом разные выражения лица «уравниваются» в контексте их установочной роли, воспринимаясь как оценивающие в широком смысле (фактически, — не важно, улыбается лицо или хмурится, — все это расценивается как обобщенный угрожающий социальному статусу стимул). Объективная составляющая в виде фактической экспрессии лица «затирается» установкой на предстоящее участие в ситуации оценивания, игнорируется и искажается в ракурсе потенциального оценивания собственных способностей.

Результаты, полученные группой ученых (Y.P. Chen, A. Ehlers, D.M. Clark, др., 2001), также подтверждают, что пациенты с генерализованным СТР перераспределяли фокус избирательного внимания «от лиц» окружающих людей, независимо от их эмоционального выражения. Результаты также соответствуют наиболее продуктивной в изучении СТР метакогнитивной модели, подчеркивающей роль самосфокусированного внимания и дисфункции метакогнитивной переработки информации, связанной с социальными стимулами (Clark & Wells, 1995; Hartman, 1983; Hope et al., 1989, др.) [17; 22; 40].

В 2004 году группа ученых (Horley K., Williams L.M., Gonsalvez C., Gordon E.) опубликовали работу «Лицом к лицу: путь визуального «сканирования» выражений лиц, подтверждающий искаженный процесс переработки информации при социальной тревоге», в которой изложили основные результаты своих исследований. В целом, современные когнитивные модели социальной тревоги показывают, что когнитивные искажения и страх негативного оценивания приводят к повышенной бдительности внимания, специфической избирательности перцептивно-когнитивной деятельности в отношении социально значимых источников угрозы [29]. Индикаторы особенностей когнитивно-перцептивной деятельности при СТР (сверхбдительность, мониторинг угрозы, избегание прямого контакта глаз) рассматриваются в качестве ключевых, они очевидны, легко экспериментально моделируются и регистрируются, доступны непосредственному наблюдению. Так, техника инфракрасного рефлекса на роговице использовалась учеными (Horley K., Williams L.M., Gonsalvez C., Gordon E.), чтобы произвести анализ особенностей пути визуального «сканирования» лиц с разными экспрессивными выражениями (сердитое, печальное и счастливое в противоположность нейтральному). Авторы исследовали испытуемых с социальной тревогой в сравнении с контрольной группой нормы, идентичной по полу и возрасту. Полученные результаты показали, что, действительно, при социальной тревоге характерна селективная бдительность внимания (возрастала продолжительность пути сканирования) и избегание контакта глаз (уменьшение фиксации на взгляде), что наиболее выражено при условии «сердитое лицо» [Там же].

В исследовательской практике механизмов СТР господствуют представления о фундаментальной роли искажений селективности перцептивно-когнитивной деятельности (сверхбдительности восприятия и внимания, сконцентрированного на стимулах ситуации, содержащих потенциальную угрозу социальному престижу). Характерен рост количества исследований, анализирующих затруднения «освобождения» от бдительности и селективной фиксированности внимания при СТР (Amir, N., Elias, J. (2002)). N. Amir, J. Elias, H. Klumpp, A. Przeworski, используя модификации теста «Проба с точкой» показали, что сосредоточение внимания на потенциальной опасности при социальном тревожном расстройстве проявляется в затруднении переключения внимания, сфокусированного на угрозе, а не на задачах, соответствующих ситуации [11].

Группа канадских исследователей Karen E. Roberts, Trevor A. Hart, John D. Eastwood (2010) провели исследование специфики избирательности внимания у испытуемых с высоким и низким уровнем социальной тревоги, а также с депрессией в отношении слов, содержащих разную семантику (угрозу социальным потребностям или здоровью). Были выявлены специфические искажения в избирательности внимания у испытуемых, имеющих и не имеющих высокую социальную тревогу или депрессию, в отношении слов, связанных либо с угрозой социальному престижу, либо физическому здоровью. Авторами получены результаты, показывающие, что при высоком уровне социальной тревоги характерны не столько сами искажения внимания в отношении стимулов, содержащих потенциальную угрозу оценивания, сколько недостаток «охранительных» процессов избирательности (переключение фокуса внимания «от» социально-угрожающих стимулов) [38].

В ряде исследований анализируется терапевтическая эффективность группы «Техник тренировки внимания» (ТТВ), применяемой как непревзойденная терапевтическая стратегия. ТТВ показали себя как эффективное лечение панического расстройства (Wells, 1990; Wells, White, Carter, 1997), ипохондрии (Papageorgiou, Wells, 1998), рекуррентной тяжелой депрессии (Papageorgiou & Wells, 2000), социальной фобии (Wells, 1997) [34; 35; 43]. Согласно метакогнитивной теории, социальную тревогу и избегание целесообразно рассматривать сквозь призму проблемы процессов переработки текущей информации, а также в связи с проблемой состояния беспристрастного произвольного внимания. Данный конструкт возникает в теории саморегуляции переработки информации при эмоциональных расстройствах (Велс, Мэттьюс, 1994) и рассматривается как метакогнитивное состояние, которое способствует повышению психологической гибкости при психических расстройствах.

Беспристрастное произвольное внимание состоит из целой системы элементов, включающих необходимую активацию метакогнитивного познания, метакогнитивного мониторинга и контроля, супрессии (блокировки) когнитивных процессов, гибкости / ригидности внимания, когнитивной фиксированности / децентрации внимания. Все тревожно-депрессивные расстройства объединены активацией дисфункциональных паттернов мышления и внимания, называемых Когнитивный синдром внимания (CAS — Cognitive Attentional Syndrome), заключающийся в ригидной самофокусировке внимания, персеверативном стиле мышления в виде тревожных пост- и до- ситуативных руминаций, фиксированной стратегии внимания и мониторинга опасности (угрозы), а также супрессии мыслей [43].

Когнитивный синдром внимания — это паттерн стратегических процессов активности, автоматически запускаемый метакогнитивным знанием, хранящимся в памяти. Примеры метакогнитивных убеждений как убеждений о внутренних психических явлениях (мыслях, эмоциях, мыслях-образах): «Я должен беспокоиться в ответ на негативные мысли, чтобы быть готовым ко всему. Если я сосредотачиваю внимание на каждой опасности, я могу избежать неприятностей. Размышления о самом худшем, что может произойти, предотвратит разочарование. Я не должен думать позитивно, в противном случае, я искушаю судьбу. Проживание прошлого не позволит забыть важную информацию».

Другие метакогнитивные убеждения по поводу значимости и опасности мыслей и эмоций также важны в формировании личностной интерпретации жизненного опыта. Особую значимость имеют негативные убеждения о пагубных последствиях мыслей и переживаниях эмоций. Когнитивный синдром внимания (CAS) заключается в сосредоточении на оценке угрозы, нехватке информации, которая могла бы изменить неверные убеждения, истощающие ресурсы внимания, на более адаптивное реагирование. Согласно метакогнитивному подходу, можно утверждать, что не столько сама тревога мешает «выступить перед аудиторией» или «познакомиться с понравившимся человеком», сколько мысли о том, что переживание тревоги субъективно дискомфортно («я не смогу справиться с этим»), «тревога недопустима», «опасна», а ее признаки — «показатели низкого интеллекта», «неполноценности», будучи замеченными другими — они послужат причиной «неминуемого» отвержения, осмеяния, падения социального статуса, др. [43].

Произвольная регуляция внимания («detached mindfulness» — DM), предлагаемая в данной модели — это состояние осведомленности о внутренних явлениях, исключающее попытки их контроля или сдерживания и поведенческое реагирование на них (регуляция, но не контроль).  Так, пациентка с СТР опасалась, что ее социальная тревога может стать постоянной, если она не будет пытаться управлять ею. Ее попытки управлять тревогой привели к обратному результату, поскольку она не понимала, что тревога не может упорно продолжаться, даже если она пытается ее продлить. Использование регуляция произвольного внимания как контроля приводит к обратным результатам.

А. Вэлс предложил техники достижения состояния «detached mindfulness». Состояние DM используется для содействия метакогнитивным и когнитивным изменениям в убеждениях, применяется в качестве обычной формы метакогнитивной терапии в череде разных стратегий лечения. Техники направлены на работу с процессом внимания, децентрацией фиксированного внимания на собственных внутренних психических явлениях, переживаемых при СТР, а также развитию способностей произвольного полного и беспристрастного внимания [Там же].

Техники показывают, что внимание переключится само собой, если оставить попытки активного управления психическими явлениями (мыслями, эмоциями) и позволить им свободно возникать и протекать. Как оказывается, позиция беспристрастной, пассивной, но произвольной регуляции внимания может быть тем «новым» навыком, который необходимо сформировать при социальной тревоге. Все техники представляют собой метафорические аналогии — образы разных явлений (облаков, плывущих по небу; тигра как дикого зверя; синего кролика, о котором не надо думать; непослушного ребенка; мчащегося поезда; др.), управление которыми бессмысленно и безрезультатно, однако внимательное наблюдение за ними без попыток вмешательства и контроля — оптимальный способ «коррекции» процессов внимания, и, как следствие, его «безболезненного» (без усилий) переключения. Метакогнитивная терапия является эффективным лечением для тревожных расстройств, поскольку включает развитие беспристрастного отношения к навязчивым мыслям, пост-ситуационным навязчивым образам об участии в ситуациях оценивания, что делает контроль или избегание субъективно ненужным.

С целью изменения состояния социальной тревоги и иррациональных убеждений при СТР обучение перенаправлению внимания от себя и на аспекты внешней социальной среды в процессе экспозиции представляется более эффективной стратегией, чем изолированная техника экспозиции. Эти результаты согласуются с мыслью, что ригидное фиксированное на себе внимание содействует поддержанию психического расстройства, потому стратегии, препятствующие этому, могут оказаться полезными. Своеобразная экспозиция мыслей при СТР с учетом стратегии произвольного невмешательства в процесс направлена на освобождение процесса мышления от хаотичных автоматических и ригидных процессов анализа, не приводящих к адаптации и психическому комфорту / здоровью (стать наблюдателем происходящих явлений психики). Важно не менять содержание мыслей, а освободить процесс когнитивно-перцептивной переработки информации от избыточности контроля, приводящего к зацикленности на содержании. Произвольная регуляция внимания без попыток вторичного управления напоминает систематическую десенсибилизацию, применяемую в поведенческой терапии с целью редукции симптомов СТР, но помещенную внутрь мыслительного процесса, задействующего всю психическую деятельность (внимание, память, воображение, мотивационно-волевую сферу). Подчеркивается важность отсутствия необходимости пытаться избавиться от мыслей, а буквально «дать им спокойно возникнуть» — «наблюдать» процесс их актуализации. Это позволяет произвольно управлять вниманием, децентрироваться и отнестись к навязчивым мыслям как к внутренним явлениям в рамках психической деятельности, которые могут возникать, но при этом не являются фактами реальности, и не могут причинить вред [15; 16; 17; 18; 19; 20; 21; 22; 23; 24, 28; 29; 30].

Целенаправленность деятельности, целеполагание при СТР нарушается вследствие нарушения описанных процессов искажения перцептивно-когнитивной деятельности. «Идеальная» цель при участии в социальной ситуации оценивания зачастую оказывается отождествлена с «реальной» (Ф. Хоппе, Б.С. Братусь, др.), а субъективная оценка реальных возможностей в ситуации, как следствие, нестабильна и сильно зависит от текущего оценивания (успех или неуспех). Это обрекает самоэффективность и самооценку человека на уязвимость и нестабильность при участии в ситуациях персонального оценивания. Человек заранее завышает уровень притязаний в перспективе оценки себя в глазах окружающих, игнорируя актуальные возможности в ситуации и завышая предполагаемые требования к успеху в ней [1; 2; 3; 4; 5; 6; 7; 8; 9; 10].

Особенностью социальной тревоги является эмоционально-мотивационное рассогласование между страхом оценочных ситуаций, тенденцией к их избеганию и желанию участвовать при уверенности в успехе. Зачастую потребность участия в таких ситуациях с исходом «успех», ценность позитивного оценивания значительно выше, чем у лиц с низким и средним уровнем выраженности социальной тревоги. При СТР характерно одновременное сочетание мотивации избегания и мотивации достижения. Высокий уровень притязаний и потребность позитивного оценивания сочетается с субъективной непереносимостью ситуации негативного оценивания (неуспеха), риском отвержения. При формировании СТР мотивы социального характера первоначально являются адекватными (желание понравиться, стремление к совершенству, быть принятым), однако с течением расстройства происходит «сдвиг мотива на цель», и уже не стремление к достижению побуждает и придает смысл деятельности человека, а — желание не испытывать тревогу и напряжение в социальных ситуациях, скрывать признаки собственной тревоги, в самой деятельности этот механизм выражается в смещении фокуса внимания на отдельные операционально-технические компоненты деятельности. Внимание сосредотачивается не на самом процессе достижения успеха и получении признания и поддержки, а на проявлениях в этих ситуациях (как не демонстрировать признаков волнения, как избежать рискованных обстоятельств, «экзаменатор» что-то помечает в блокноте, лицу стало жарко, вопрос задан «недружелюбно», «мои руки дрожат, это замечают другие», «они подумают, что я некомпетентен») (Сагалакова О.А., Труевцев Д.В.) [6; 7; 8; 9; 10].

Произвольность внимание при СТР снижается, поведение дезорганизуется, перестает произвольно регулироваться целью деятельности. Оно оказывается во власти второстепенных стимулов, связанных с предощущением опасности, угрозы осмеяния, отвержения, критики, социального фиаско. Прямое оценивание результатов деятельности при СТР резко снижает возможности саморегуляции и организации собственного поведения, тем самым отдаляя возможность успешного исхода участия в ситуации оценивания.

Процесс конструктивной регуляции психической деятельности в социальной ситуации возможен только при активном фокусировании внимания на образе цели, сохранении ее в оперативной памяти на протяжении всей деятельности при одновременном абстрагировании от несущественных деталей (П.К. Анохин, Б.В. Зейгарник, А.Р. Лурия, Б.С. Братусь, др.). Все когнитивно-перцептивные процессы должны быть выстроены в соответствии с реализуемой в настоящий момент целью при постоянном оттормаживании отвлекающих стрессогенных стимулов (кто-то разговаривает в аудитории, преподаватель что-то помечает в блокноте, лицу стало жарко, вопрос задан «недружелюбно» и пр.) (Сагалакова О.А., Труевцев Д.В.) [6; 7; 8; 9].

Таким образом, способность произвольно управлять социальной тревогой в ситуациях персонального оценивания связана с формированием гибкой системы регуляции перцептивно-когнитивной психической деятельности при решении конкретных задач, а также использованием адекватных символических средств овладения, опосредствования тревоги, организации поэтапного и адаптивного целеполагания.

 

Литература

1.   Братусь Б.С., Павленко В.Н. Соотношение структуры самооценки и целевой регуляции деятельности в норме и при аномальном развитии // Вопросы психологии. – 1986. – № 4. – С. 146–155.

2.   Зейгарник Б.В. Опосредствование и саморегуляция в норме и патологии // Вестник Московского университета. Сер. Психология. – 1981. – № 2. – С. 9–15.

3.   Зейгарник Б.В., Братусь Б.С. Очерки по психологии аномального развития личности. – М.: Изд-во Московского ун-та, 1980.

4.   Лурия А.Р. Природа человеческих конфликтов. – М.: Когито-Центр, 2002.

5.   Практикум по патопсихологии / под ред. Б.В. Зейгарник, В.В. Николаевой, В.В. Лебединского. – М.: Изд-во Московского ун-та, 1987.

6.   Сагалакова О.А., Труевцев Д.В. Метакогнитивная модель социального тревожного расстройства // Известия Алтайского государственного университета. – 2012. – № 2/1. – С. 59–63.

7.   Сагалакова О.А., Труевцев Д.В. Метакогнитивные стратегии при социальном тревожном расстройстве // Вектор науки Тольяттинского гос. ун-та. – 2012. – № 1(8). – С. 254–257.

8.   Сагалакова О.А., Труевцев Д.В. Опросник социальной тревоги и социофобии //  Медицинская  психология  в  России: электрон. науч. журн. – 2012. – N 4(15) [Электронный ресурс]. – URL: http://mprj.ru.

9.   Сагалакова О.А., Труевцев Д.В. Социальные страхи и социофобии. – Томск: Изд-во Томский государственный университет, 2007. – 210 с.

10.   Сагалакова О.А., Труевцев Д.В. Экспериментально-патопсихологическая модель и диагностика социального тревожного расстройства // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2012. – N 6(17) [Электронный ресурс]. – URL: http://mprj.ru.

11.   Amir N., J. Elias, H. Klumpp, A. Przeworski. Attentional bias to threat in social phobia: facilitated processing of threat or difficulty disengaging attention from threat? // Behaviour Research and Therapy. – 2003. – № 41. – Р. 1325–1335.

12.   Bogels S.M., Mansell W. Attention processes in the maintenance and treatment of social phobia: hypervigilance, avoidance and self-focused attention // Clinical Psychology Review. – 2004. – № 24. – Р. 827–856.

13.   Bradley B.P., Mogg K., White J., Groom C., de Bono J. Attentional bias for emotional faces in generalised anxiety disorder // British Journal of Clinical Psychology. – 1999. – № 38. – Р. 267–278.

14.   Carver C.S., Scheier M.F. The self-attention-induced feedback loop and social facilitation // Journal of Experimental Social Psychology. – 1981. – № 17. – Р. 545–568.

15.   Carver C.S., Peterson L.M., Follansbee D. J., & Scheier, M. F. Effects of self-directed attention on performance and persistence among persons high and low in test anxiety // Cognitive Therapy and Research. – 1983. – № 7. – Р. 333–353.

16.   Cassin S.E., Rector N.A. Mindfulness and the Attenuation of Post-Event Processing in Social Phobia: An Experimental Investigation // Cognitive Behaviour Therapy. – 2011. – Vol. 40. – № 4. – Р. 267–278.

17.   Clark D.M., Wells A. A cognitive model of social phobia // R.G. Heimberg, M.R. Liebowitz, D.A. Hope, F.R. Schneier (Eds.). Social phobia: Diagnosis, assessment and treatment. – New York: Guilford Press, 1995. – Р. 69–93.

18.   Chen Y.P., Ehlers A., Clark D.M., Mansell W. Patients with generalized social phobia direct their attention away from faces // Behaviour Research and Therapy. – 2002. – Vol. 40. – P. 677–687.

19.   Duval T.S., Wicklund R.A. Effects of objective self-awareness on attributions of causality // Journal of Experimental Social Psychology. – 1973. – № 9. – Р. 17–31.

20.   Eastwood J.D., Smilek D., Oakman J.M., Farvolden P., van Ameringen M., Mancini C., et al. Individuals with social phobia are biased to become aware of negative faces // Visual Cognition. – 2005. – Vol. 12(1). – P. 159–179.

21.   Hackmann A., Surawy C. & Clark D.M. Seeing yourself through others’ eyes: A study of spontaneously occurring images in social phobia // Behavioural and Cognitive Psychotherapy. – 1998. – № 26. – Р. 3–12.

22.   Hartman L.M. Cognitive components of social anxiety// Journal of Clinical Psychology. – 1984. – Vol. 40. – P. 137–139.

23.   Harvey A.H., Watkins E., Mansell W., & Shafran R. Cognitive behavioural processes across psychological disorders: A transdiagnostic perspective to research and treatment. Oxford7 OUP. – 2004.

24.   Hofmann S.G., DiBartolo P.M. Social Anxiety: Clinical, Developmental, and Social PerspectivesAcademic. – Elsevier, 2010.

25.   Hofmann S.G. (2000). Self-focused attention before and after treatment of social phobia. Behaviour Research and Therapy. – 2000. – Vol. 38. – P. 717–725.

26.   Hope D.A. & Heimberg R.G. Public and private self-consciousness and social phobia // Journal of Personality Assessment. – 1988. – Vol. 52. – P. 626–639.

27.   Hope D.A., Gansler D.A., Heimberg R.G. Attentional focus and causal attributions in social phobia: Implications from social psychology. Special Issue: Social phobia // Clinical Psychology Review. – 1989. – Vol. 9. – P. 49–60.

28.   Hope D.A., Rapee R.M., Heimberg R.G., Dombeck M.J. Representations of the self in social phobia: Vulnerability to social threat // Cognitive Therapy and Research. – 1990. – Vol. 14. – P. 177–189.

29.   Horley K., Williams L.M., Gonsalvez C., Gordon E. Face to face: visual scanpath evidence for abnormal processing of facial expressions in social phobia // Psychiatry Research. – 2004. – Vol. 127. – P. 43–53.

30.   LeMoult J., Joormann J. Attention and Memory Biases in Social Anxiety Disorder: The Role of Comorbid Depression // Cogn. Ther. Res., 2010.

31.   Mattia J.I., Heimberg R.G. & Hope D.A. The revised Stroop color-naming task in social phobics // Behaviour Research and Therapy. – 1993. – Vol. 31. – P. 305–313.

32.   Mathews A., Mackintosh B. A Cognitive Model of Selective Processing in Anxiety // Cognitive Therapy and Research. – 1998. – Vol. 22, № 6. – Р. 539–560.

33.   Musa C., Le´pine J.-P., Clark D.M., Mansell W., Ehlers A. Selective attention in social phobia and the moderating effect of a concurrent depressive disorder // Behaviour Research and Therapy. – 2003. – Vol. 41. – P. 1043–1054.

34.   Papageorgiou C., Wells A. An empirical test of a clinical metacognitive model of rumination  and  depression.  Cognitive  Therapy  and Research. – 2003. – Vol. 27. – P. 261–273.

35.   Papageorgiou C., Wells A. Depressive Rumination: nature, theory and treatment. – West Sussex, England, 2004.

36.   Rapee R.M., Heimberg R.G. A cognitive-behavioral model of anxiety in social phobia // Behaviour Research and Therapy. – 1997. – Vol. 35(8). – P. 741–756.

37.   Rapee R.M., Heimberg R.G., Brozovich F.A. A Cognitive Behavioral Model of Social Anxiety. Disorder: Update and Extension // Social Anxiety Clinical, Developmental, and  Social  Perspectives  /  Edited  by  S.G. Hofmann and P.M. DiBartolo. – 2010. – P. 396–423.

38.   Roberts K.E., Hart T.A., Eastwood J.D. Attentional Biases to Social and Health Threat Words in Individuals With and Without High Social Anxiety or Depression // Cogn. Ther. Res. (2010) 34:388–399.

39.   Salkovskis P.M., Rimes K.A., Warwick H.M.C. & Clark D.M. The Health Anxiety Inventory: Development and validation of scales for the measurement of health anxiety and hypochondriasis // Psychological Medicine. – 2002. – Vol. 32(5). – P. 843–853.

40.   Schneider W., Eshman A. & Zuccolotto A. E-Prime: A user’s guide. Pittsburgh, PA: Psychology Software Tools, Inc. – 2002.

41.   Spurr J.M., Stopa L. Self-focused attention in social phobia and social anxiety // Clinical Psychology Review. – 2002. – Vol. 22. – P. 947–975.

42.   Stopa L., Clark D.M. Social phobia and interpretation of social events // Behaviour Research and Therapy. – 2000. – Vol. 38. – P. 273–283.

43.   Wells A. Detached mindfulness in cognitive therapy: a metacognitive analysis and ten techniques // Journal of rational-emotive and cognitive-bihavior therapy. – 2006. – Vol. 23, № 4. – P. 337–355.

44.   Williams J.M.G., Mathews A. & MacLeod C. The emotional Stroop task and psychopathology // Psychological Bulletin. – 1996. – Vol. 120(1). – P. 3–24.

45.   Yuen P.K. (1994). Social anxiety and the allocation of attention: Evaluation using facial stimuli in a dot-probe paradigm. Unpublished research project, Department of Experimental Psychology, University of Oxford, UK. – 1994.

 

 

Ссылка для цитирования

УДК 159.9:616.89-008.19

Сагалакова О.А., Труевцев Д.В. Когнитивно-перцептивная избирательность и целевая регуляция психической деятельности в ситуациях персонального оценивания при социальном тревожном расстройстве // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2014. – N 1 (24). – C. 3 [Электронный ресурс]. – URL: http://mprj.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).

 

Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка" (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.

 

Cognitive and perceptual selectivity and target regulation of mental activity in personal evaluation situations of social anxiety disorder

Sagalakova O.A. (Barnaul, Russian Federation)
Candidate of Psychological Sciences, Assistant Professor of Clinical Psychology Department at Federal State Budget Institution of Higher Professional Education Altai State University.
E-mail: olgasagalakova@mail.ru

Truevtsev D.V. (Barnaul, Russian Federation)
Candidate of Psychological Sciences, Assistant Professor, Chairman of Department at Federal State Budget Institution of Higher Professional Education Altai State University.
E-mail: truevtsev@gmail.com

Abstract

This article outlines modern scientific-proved models of Social Anxiety Disorder (SAD) (cognitive, metacognitive, experimental and pathopsychological). Key mechanisms of SAD occurrence and maintenance are specific biases in target regulation, as well as cognitive and perceptual selectivity biases of mental activity in personal evaluation situations. The sufferers experience such cognitive and perceptual selectivity bias as self-focused attention concerns (self-perception in a situation "Me as viewed by others"), selective monitoring of the stimuli which threaten their social status, as well as fixing on negative aspects of a situation, and negative prediction. SAD is characterized by metacognitive attributes to anxiety as dangerous and subjectively unacceptable event which displays are evaluated by others as a sign of incompetence or inconsistency, and form the basis for rejection. For sufferers to find themselves in an awkward situation, to be mocked and humiliated are the most significant fears in the situations of personal evaluation which are trigged without their objective analysis. For sufferers participation in the evaluation situations provokes excessive focus on minor operational and technical aspects of activity. SAD is characterized by shift of attention to performance and secondary aspects of self-presentation as related to target priority: shift of motive to target and shift of target to means (What's about my voice? Are my hands shivering? Someone has smiled; Everyone sees that I've blushed). Multitasking of cognitive and perceptual activity for SAD sufferers in the evaluation situations results into fast exhaustion of voluntary attention and disorders in implementation of activity, collapse of anxiety mediation and disorganization of behaviour. Account of the given mechanisms by SAD therapy leads to most effective and consistent therapeutic outcome.

Keywords: Social Anxiety Disorder (SAD), cognitive and perceptual selectivity, target regulation, mental activity, situations of personal evaluation, evaluation, humiliation and mocking, attention biases, self-focused attention.

References

1.   Bratus' B.S., Pavlenko V.N. Correlation between the structure of self-estimation and the regulation of activity by goals in norm and under conditions of pathological development. Voprosy psikhologii, 1986, no. 4, pp. 146–155. (In Russian).

2.   Zeigarnik B.V. Mediation and self-regulation in normality and pathology. Vestnik Moskovskogo universiteta. Ser. Psikhologiya, 1981, no. 2, pp. 9–15. (In Russian).

3.   Zeigarnik B.V., Bratus' B.S. Ocherki po psikhologii anomal'nogo razvitiya lichnosti [Essays in the psychology of abnormal personality development]. Moscow, Izd-vo Moskovskogo un-ta Publ., 1980.

4.   Luriya A.R. Priroda chelovecheskikh konfliktov [The nature of human conflicts]. Moscow: Kogito-Tsentr Publ., 2002.

5.   Zeigarnik B.V., Nikolaeva V.V., Lebedinskii V.V. (Eds.). Praktikum po patopsikhologii [Workshop on pathopsychology]. Moscow, Izd-vo Moskovskogo un-ta Publ., 1987.

6.   Sagalakova O.A., Truevtsev D.V. Metacognitive model of social anxiety disorder. Izvestiya Altaiskogo gosudarstvennogo universiteta, 2012, no. 2/1, pp. 59–63. (In Russian).

7.   Sagalakova O.A., Truevtsev D.V. Metacognitive strategies for social anxiety disorder. Vektor nauki Tol'yattinskogo gos. un-ta, 2012, no. 1(8), pp. 254–257. (In Russian).

8.   Sagalakova O.A., Truevtsev D.V. Social anxiety and social phobia questionnaire. Meditsinskaya psikhologiya v Rossii, 2012, no. 4(15). (In Russian). Available at: http://mprj.ru (Accessed 1 December 2013).

9.   Sagalakova O.A., Truevtsev D.V. Sotsial'nye strakhi i sotsiofobii [Social fears and social phobias]. Tomsk, Izd-vo Tomskii gosudarstvennyi universitet Publ., 2007. 210 p.

10.   Sagalakova O.A., Truevtsev D.V. Experimental and pathopsychological model and diagnosis of social anxiety disorder. Meditsinskaya psikhologiya v Rossii, 2012, no. 6(17). (In Russian). Available at: http://mprj.ru (Accessed 1 December 2013).

11.   Amir N., J. Elias, H. Klumpp, A. Przeworski. Attentional bias to threat in social phobia: facilitated processing of threat or difficulty disengaging attention from threat? Behaviour Research and Therapy, 2003, no. 41, pp. 1325–1335.

12.   Bogels S.M., Mansell W. Attention processes in the maintenance and treatment of social phobia: hypervigilance, avoidance and self-focused attention. Clinical Psychology Review, 2004, no. 24, pp. 827–856.

13.   Bradley B.P., Mogg K., White J., Groom C., de Bono J. Attentional bias for emotional faces in generalised anxiety disorder. British Journal of Clinical Psychology, 1999, no. 38, pp. 267–278.

14.   Carver C.S., Scheier M.F. The self-attention-induced feedback loop and social facilitation. Journal of Experimental Social Psychology, 1981, no. 17, pp. 545–568.

15.   Carver C.S., Peterson L.M., Follansbee D. J., & Scheier, M. F. Effects of self-directed attention on performance and persistence among persons high and low in test anxiety. Cognitive Therapy and Research, 1983, no. 7, pp. 333–353.

16.   Cassin S.E., Rector N.A. Mindfulness and the Attenuation of Post-Event Processing in Social Phobia:  An Experimental  Investigation.  Cognitive Behaviour Therapy, 2011, vol. 40, no. 4, pp. 267–278.

17.   Clark D.M., Wells A. (1995). A cognitive model of social phobia. In Heimberg R.G., Liebowitz M.R., Hope D.A., Schneier F.R. (Eds.). Social phobia: Diagnosis, assessment, and treatment (pp. 69–93). New York: Guilford Press.

18.   Chen Y.P., Ehlers A., Clark D.M., Mansell W. Patients with generalized social phobia direct their attention away from faces. Behaviour Research and Therapy, 2002, vol. 40, pp. 677–687.

19.   Duval T.S., Wicklund R.A. (1973). Effects of objective self-awareness on attributions of causality. Journal of Experimental Social Psychology, 9, 17–31.

20.   Eastwood J.D., Smilek D., Oakman J.M., Farvolden P., van Ameringen M., Mancini C., et al. (2005). Individuals  with  social  phobia are biased to become aware of negative faces. Visual Cognition, 12(1), 159–179.

21.   Hackmann A., Surawy C. & Clark D.M. (1998). Seeing yourself through others’ eyes: A study of spontaneously  occurring  images  in social phobia. Behavioural and Cognitive Psychotherapy, 26, 3–12.

22.   Hartman L.M. (1984). Cognitive components of social anxiety. Journal of Clinical Psychology, 40, 137–139.

23.   Harvey A.H., Watkins E., Mansell W., & Shafran R. (2004). Cognitive behavioural processes across psychological disorders: A transdiagnostic perspective to research and treatment. Oxford7 OUP.

24.   Hofmann S.G., DiBartolo P.M. Social Anxiety: Clinical, Developmental, and Social Perspectives Academic. Elsevier, 2010.

25.   Hofmann S.G. (2000). Self-focused attention before and after treatment of social phobia. Behaviour Research and Therapy, 38, 717–725.

26.   Hope D.A. & Heimberg R.G. (1988). Public and private self-consciousness and social phobia. Journal of Personality Assessment, 52, 626–639.

27.   Hope D.A., Gansler D.A., Heimberg R.G. (1989). Attentional focus and causal attributions in social phobia: Implications from social psychology. Special Issue: Social phobia. Clinical Psychology Review, 9, 49–60.

28.   Hope D.A., Rapee R.M., Heimberg R.G., Dombeck M.J. (1990). Representations of the self in social phobia: Vulnerability to social threat. Cognitive Therapy and Research, 14, 177–189.

29.   Horley K., Williams L.M., Gonsalvez C., Gordon E. Face to face: visual scanpath evidence for abnormal processing of facial expressions in social phobia. Psychiatry Research, 2004, vol. 127, pp. 43–53.

30.   LeMoult J., Joormann J. Attention and Memory Biases in Social Anxiety Disorder: The Role of Comorbid Depression. Cogn. Ther. Res., 2010.

31.   Mattia J.I., Heimberg R.G. & Hope D.A. (1993). The revised Stroop color-naming task in social phobics. Behaviour Research and Therapy, 31, 305–313.

32.   Mathews A., Mackintosh B. A Cognitive Model of Selective Processing in Anxiety. Cognitive Therapy and Research. 19981201, Volume 22, Issue 6, pp. 539–560.

33.   Musa C., Le´pine J.-P., Clark D.M., Mansell W., Ehlers A. Selective attention in social phobia and the  moderating  effect  of  a concurrent depressive disorder.  Behaviour Research and Therapy,  2003, vol. 41, pp. 1043–1054.

34.   Papageorgiou C., Wells A. (2003). An empirical test of a clinical metacognitive model of rumination  and  depression.  Cognitive  Therapy  and Research, 27, 261–273.

35.   Papageorgiou C., Wells A. Depressive Rumination: nature, theory and treatment. West Sussex, England, 2004.

36.   Rapee R.M., Heimberg R.G. (1997). A cognitive-behavioral model of anxiety in social phobia. Behaviour Research and Therapy, 35(8), 741–756.

37.   Rapee R.M., Heimberg R.G., Brozovich F.A. (2010). A Cognitive Behavioral Model of Social Anxiety. Disorder: Update and Extension. In Hofmann S.G., DiBartolo P.M. (Eds.). Social Anxiety Clinical, Developmental, and Social Perspectives. Pp. 396–423.

38.   Roberts K.E., Hart T.A., Eastwood J.D. Attentional Biases to Social and Health Threat Words in Individuals With and Without High Social Anxiety or Depression. Cogn. Ther. Res. (2010) 34:388–399.

39.   Salkovskis P.M., Rimes K.A., Warwick H.M.C. & Clark D.M. (2002). The Health Anxiety Inventory: Development and validation of scales for the measurement of health anxiety and hypochondriasis. Psychological Medicine, 32(5), 843–853.

40.   Schneider W., Eshman A. & Zuccolotto A. (2002). E-Prime: A user’s guide. Pittsburgh, PA: Psychology Software Tools, Inc.

41.   Spurr J.M., Stopa L. Self-focused attention in social phobia and social anxiety. Clinical Psychology Review, 2002, vol. 22, pp. 947–975.

42.   Stopa L., Clark D.M. Social phobia and interpretation of social events. Behaviour Research and Therapy, 2000, vol. 38, pp. 273–283.

43.   Wells A. Detached mindfulness in cognitive therapy: a metacognitive analysis and ten techniques. Journal of rational-emotive and cognitive-bihavior therapy, 2006, vol. 23, no. 4, pp. 337–355.

44.   Williams J.M.G., Mathews A. & MacLeod C. (1996). The emotional Stroop task and psychopathology. Psychological Bulletin, 120(1), 3–24.

45.   Yuen P.K. (1994). Social anxiety and the allocation of attention: Evaluation using facial stimuli in a dot-probe paradigm. Unpublished research project, Department of Experimental Psychology, University of Oxford, UK.

 

 

  В начало страницы В начало страницы

 

ОБОЗРЕНИЕ ПСИХИАТРИИ И МЕДИЦИНСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

им. В.М. Бехтерева


Попов Ю.В., Пичиков А.А. Особенности суицидального поведения у подростков (обзор литературы)


Емелина Д.А., Макаров И.В. Задержки темпа психического развития у детей (обзор литературных данных)


Григорьева Е.А., Хохлов Л.К. К проблеме психосоматических, соматопсихических отношений


Деларю В.В., Горбунов А.А. Анкетирование населения, специалистов первичного звена здравоохранения и врачей-психотерапевтов: какой вывод можно сделать о перспективах психотерапии в России?

Серия 16

ПСИХОЛОГИЯ

ПЕДАГОГИКА


Щелкова О.Ю. Основные направления научных исследований в Санкт-Петербургской школе медицинской (клинической) психологии

Cамые читаемые материалы журнала:


Селезнев С.Б. Особенности общения медицинского персонала с больными различного профиля (по материалам лекций для студентов медицинских и социальных вузов)

Панфилова М.А. Клинический психолог в работе с детьми различных патологий (с задержкой психического развития и с хроническими соматическими заболеваниями)

Копытин А.И. Применение арт-терапии в лечении и реабилитации больных с психическими расстройствами

Вейц А.Э. Дифференциальная диагностика эмоциональных расстройств у детей с неврозами и неврозоподобным синдромом, обусловленным резидуально-органической патологией ЦНС

Авдеева Л.И., Вахрушева Л.Н., Гризодуб В.В., Садокова А.В. Новая методика оценки эмоционального интеллекта и результаты ее применения