Вернуться на главную страницу
О журнале
Редакционный совет
Приглашение к публикациям

Особенности защитно-совладающего поведения девушек
с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения

Захарова М.Л., Егоренко А.О.
(Санкт-Петербург, Российская Федерация)

 

 

Захарова Майя Леонидовна

Захарова Майя Леонидовна

–  кандидат психологических наук, старший преподаватель кафедры клинической психологии, Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет, ул. Литовская, 2, Санкт-Петербург, 194100, Российская Федерация. Тел.: +7 (812) 596-34-00.

E-mail: mayazaharova@mail.ru

Егоренко Анастасия Олеговна

Егоренко Анастасия Олеговна

–  выпускница факультета клинической психологии; Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет, ул. Литовская, 2, Санкт-Петербург, 194100, Российская Федерация.
Тел.: +7 (812) 596-34-00.

 

Аннотация. Нарушения пищевого поведения известны тяжелыми психическими и соматическими последствиями. С целью своевременной помощи девушкам с нарушениями пищевого поведения было проведено данное исследование. В статье представлены результаты исследования психологических особенностей девушек с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения, таких как копинг-поведение, механизмы психологической защиты, личностные характеристики, степень выраженности дисфункциональных отношений и отношения к себе и своему телу. В обеих группах девушек с нарушенным пищевым поведением были выявлены высокая напряженность и малоэффективность защитно-совладающего поведения, высокий уровень выраженности дисфункциональных отношений, неудовлетворенность собой и своим телом. Выявлены также и некоторые специфические особенности, характерные для каждой из групп. Эти результаты могут послужить основой для создания программ психокоррекционной помощи девушкам с нарушениями пищевого поведения.

Ключевые слова: защитно-совладающее поведение; нарушения пищевого поведения; ограничительный тип пищевого поведения; эмоциогенный тип пищевого поведения; дисфункциональные отношения; отношения к телу; механизмы психологической защиты; копинг-поведение.

 

Ссылка для цитирования размещена в конце публикации.

 

 

Введение

В настоящее время неуклонно растет распространенность нарушений пищевого поведения, известных тяжелыми психическими и соматическими последствиями. Это определяет актуальность исследований, направленных на изучение особенностей лиц, страдающих нарушениями пищевого поведения, для более глубокого их понимания и построения более эффективной программы психологической помощи.

Пищевое поведение — задаваемое мотивом отношение к пище и ее приему, определенный стереотип питания в обыденной жизни и в ситуации стресса, включающий установки, формы поведения, привычки и эмоции, касающиеся еды. Это стиль питания, определяемый не только потребностями, но и традициями семьи и общества, модой, знаниями и личностными особенностями человека. Это поведение, ориентированное на образ собственного тела, и деятельность по формированию этого образа [8; 10]. Пищевое поведение (ПП) оценивается как гармоничное (адекватное) или девиантное (отклоняющееся, нарушенное) в зависимости от множества параметров, в частности от места, которое занимает процесс приема пищи в иерархии ценностей человека, от количественных и качественных показателей питания.

Адекватное, ненарушенное пищевое поведение обусловлено пищевыми потребностями, связано в первую очередь с условиями внутри организма и направлено на поддержание соответствующего активного состояния организма. Нарушенное пищевое поведение, напротив, обусловлено не процессами внутри организма, не пищевыми потребностями, а внешними причинами, потребностями, связанными с преодолением эмоциональной напряженности или поиском путей разрешения внутриличностных и межличностных конфликтов. Игнорирование истинных пищевых потребностей и потребностей тела часто приводит к возникновению и развитию разнообразных соматических и психических расстройств [13].

Сформировавшиеся нарушения пищевого поведения могут быть представлены определенными типами пищевого поведения. В психологии выделяют 3 основных типа пищевого поведения: экстернальный, эмоциогенный и ограничительный.

В нашей работе будут изучены психологические особенности девушек с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения.

Ограничительный тип пищевого поведения (ОТПП) — избыточное пищевое самоограничение и бессистемное использование строгих диет, возникающее из-за неудовлетворенности своей внешностью, из-за низкой самооценки и зависимости от мнения окружающих [8; 13]. От соблюдения диет ОТПП отличается ригидностью, наличием строгих правил, строгим подсчетом калорий, несоответствием строгости диетических требований внешнему виду и самочувствию человека. Эмоциогенный тип пищевого поведения (ЭТПП) — гиперфагическое реагирование на стресс, систематическое принятие пищи, направленное на редукцию эмоциональной напряженности и неудовлетворяющих эмоциональных состояний [8].

Нарушения пищевого поведения (НПП) могут быть вызваны разными причинами и имеют выраженную возрастную специфику. Среди факторов риска возникновения НПП выделяют культуральные, социальные (влияние семьи, стереотипов поведения, пропаганда СМИ), личностные особенности субъекта (особенности характера и темперамента, низкая самооценка, неудовлетворенность телом и пр.); осложнения беременности и родов; обсессивно-компульсивные расстройства; установки перфекционизма.

Лицам с ОТПП свойственны низкая самооценка и негативное самоотношение, определяющее их неудовлетворенность своим телом, самокритичность, неуверенность в себе и собственной социальной привлекательности, что приводит к зависимости от положительной оценки окружающих и желанию соответствовать их ожиданиям при подавлении собственных желаний. Одним из аспектов соответствия для них является телесная худоба как социально и культурно приемлемая форма тела [13; 15].

Крайнее, патологическое проявление ОТПП — нервная анорексия — встречается в основном среди девушек и женщин; при этом максимум частоты случаев анорексии приходится на возраст 17—19 лет [15].

При эмоциогенном типе пищевого поведения (ЭТПП) стимулом к приему пищи является не голод, а эмоциональный дискомфорт: тревога, фрустрация, раздражение и т.д. Такое нарушение наблюдается у 30% представителей любого пола с абсолютно нормальным весом, но наиболее характерно для полных эмоциональных женщин, а у пациентов с ожирением встречается в 60% случаев.

Причины для появления ЭТПП часто заложены неправильным воспитанием в раннем детстве, особенностями семейных отношений и обусловлены личностными особенностями.

Неправильное пищевое воспитание выражается в формировании доминирующей роли пищи, воспринимаемой как главный источник удовольствия при недостатке развития других возможностей получения удовольствия (духовных, интеллектуальных, эстетических), в непонимании и недифференцировании со стороны взрослых (в первую очередь матери) потребностей ребенка и в сведении их к пищевой потребности, а также в невозможности адекватного научения ребенка разным формам поведения в стрессовых ситуациях. Отношение родителей к детям часто проявляется формальной гиперопекой, при которой главной заботой матери является только стремление одеть и накормить ребенка, и процесс приема пищи становится суррогатной заменой других проявлений любви и заботы. В семьях преобладают психотравмирующие конфликтные ситуации и хаос в межличностных отношениях [2].

Влияют на возникновение проблемы и личностные особенности, такие как высокая социальная ориентированность, низкая стрессоустойчивость, склонность к тревожно-депрессивным реакциям, психическая незрелость, социально предписанный перфекционизм, склонность к формированию зависимостей, а также повышенная и в то же время плохо контролируемая эмоциональность [7].

Прием пищи у больных с ЭТПП играет роль своеобразного защитного механизма, социально приемлемого, доступного, простого и легко осуществимого, не требующего ни умственного, ни эмоционального дополнительного напряжения. Особенности личности больных, а также появление у многих из них психовегетативных расстройств при отказе от привычных продуктов питания позволяют поставить пищевую зависимость в один ряд с алкогольной, никотиновой, лекарственной и прочими. Коррекция пищевого поведения с отказом от неправильного пищевого стереотипа так же сложна, как и лечение других зависимостей [1; 11].

Защитно-совладающее поведение человека — поведение в условиях стресса, реализуемое посредством двух механизмов: механизмов психологической защиты и копинг-стратегий (копинг-механизмов).

Механизмы психологической защиты — система регуляторных механизмов, направленных на устранение или сведение к минимуму негативных, травмирующих личность переживаний, связанных с интрапсихическими конфликтами; специфические бессознательные процессы, с помощью которых личность пытается сохранить свою интегративность и адаптивность [12]. К сожалению, не всегда гибкие, формирующие неадаптивную ригидность поведения человека, они ограничивают возможности вскрытия и разрешения внутриличностного конфликта, что может усугублять эмоциональную напряженность и приводить к разнообразным эмоциональным и поведенческим нарушениям, психосоматическим и невротическим расстройствам.

Сoping behavior (совладающее поведение) — целенаправленное социальное поведение, позволяющее субъекту с помощью осознанных активных стратегий, адекватных личностным особенностям и ситуации, овладеть ситуацией или проблемой, справиться со стрессом или трудной жизненной ситуацией. Главная задача копинг-поведения — обеспечение и поддержание благополучия человека, его физического и психического здоровья и удовлетворенности социальными условиями существования [Там же].

Б.Д. Карвасарский, В.А. Ташлыков указывают, что механизмы защиты и механизмы совладания выступают как адаптационные процессы индивидуума, то есть являются комплексом единых механизмов адаптивного поведения, включающим разные уровни регуляции (как неосознаваемые, так и осознаваемые) [7].

Актуальными и значимыми для нас представляются изучение НПП и своевременная помощь лицам старшего подросткового и юношеского возраста, что связано со становлением процессов их самоопределения, с повышенной ранимостью, чувствительностью, эмоциональной неустойчивостью, когда болезненно воспринимаются и собственная внешность, и собственные способности [4].

Цель работы — исследование особенностей защитно-совладающего поведения у девушек с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения.

Достижение поставленной цели предполагало решение следующих задач:

1)   Выявление групп девушек с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения (с помощью авторской анкеты и «Голландского опросника пищевого поведения» (The Dutch Eating Behaviour Questionnaire, DEBQ)).

2)   Исследование механизмов психологической защиты у девушек с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения (с помощью опросника «Индекс жизненного стиля» (Life Style Index, LSI) Р. Плутчика, Г. Келлермана, Х.Р. Конте).

3)   Исследование копинг-стратегий у девушек с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения (с помощью опросника «Копинг-тест» Р. Лазаруса и С. Фолкмана в адаптации Т.Л. Крюковой, Е.В. Куфтяк и М.С. Замышляевой).

4)   Исследование личностных особенностей девушек с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения (с помощью «Гиссенского личностного опросника» в адаптации Е.А. Голынкиной).

5)   Исследование особенностей отношения к своему телу девушек ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения (с помощью семантического дифференциала Ч. Осгуда в адаптации Д.Д. Исаева).

6)   Исследование дисфункциональных отношений у девушек с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения (с помощью опросника «Шкала дисфункциональных отношений» (ШДО) А. Бека, А. Вейсман в адаптации М.Л. Захаровой [5; 6]).

7)   Проведение сравнительного анализа данных, полученных в результате исследовательской работы с девушками, имеющими разные типы пищевого поведения (с использованием непараметрического критерия Манна — Уитни).

8)   Проведение корреляционного анализа полученных данных (по методу ранговых корреляций К. Спирмена).

Гипотеза данного исследования заключается в следующем: защитно-совладающее поведение девушек с ограничительным типом пищевого поведения и защитно-совладающее поведение девушек с эмоциогенным типом пищевого поведения по содержанию и степени выраженности копинг-стратегий и механизмов психологической защиты отличаются от защитно-совладающего поведения девушек без специфического типа пищевого поведения.

Объектом исследования были девушки в возрасте от 17 лет до 21 года.

Основную группу № 1 составили девушки с ограничительным типом пищевого поведения — 30 человек. Критериями отбора в группу явились высокий показатель (более 2,4 балла) по шкале ОТПП «Голландского опросника пищевого поведения» (DEBQ) при низких показателях других шкал опросника; указание на длительное, регулярное и строгое соблюдение диет и наличие физической нагрузки, которые связаны с неудовлетворенностью телом и желанием снизить массу тела; индекс массы тела на среднем и ниже среднего уровнях, отсутствие соматических заболеваний.

Основную группу № 2 составили девушки с эмоциогенным типом пищевого поведения — 30 человек. Критерии отбора в данную группу: высокие показатели (более 1,8 балла) по шкале ЭТПП «Голландского опросника пищевого поведения» при отсутствии выраженности других типов пищевого поведения, указание на частое употребление/использование пищи в стрессовых и эмоционально напряженных ситуациях.

Группу сравнения составили девушки без специфического типа пищевого поведения — 30 человек. Критерии отбора: отсутствие выраженности какого-либо из типов пищевого поведения (низкие показатели по всем шкалам «Голландского опросника пищевого поведения»), отсутствие соматических заболеваний.

Предметом исследования стало защитно-совладающее поведение.

Практическая значимость работы заключается в определении психологических особенностей девушек с нарушениями пищевого поведения, знания о которых могут быть использованы специалистами для выявления лиц, склонных к формированию этих нарушений, а также для возможности создания на основе полученных в исследовании данных моделей психокоррекционных программ для девушек с ОТПП и ЭТПП.

Результаты

На основании данных авторской анкеты и опросника DEBQ («Голландский опросник пищевого поведения») были сформированы 3 группы испытуемых: с ограничительным типом пищевого поведения (ОТПП) — 30 человек, с эмоциогенным типом пищевого поведения (ЭТПП) — 30 человек и без специфического типа пищевого поведения (без СТПП) — 30 человек.

Результаты исследования механизмов психологической защиты (МПЗ) представлены в таблице 1.

 

Таблица 1

Выраженность механизмов психологической защиты

 

Согласно таблице 1, девушки с нарушениями пищевого поведения имеют высокую напряженность почти всех механизмов психологической защиты, что свидетельствует о неэффективности защитно-совладающего поведения, а также о высокой эмоциональной напряженности и наличии внутриличностных и межличностных конфликтов у девушек этих групп.

Статистически значимые различия выявлены между группами девушек с нарушениями пищевого поведения и девушками без специфического типа пищевого поведения по шкалам «Вытеснение» (p < 0,05), «Замещение» (p < 0,05; р < 0,01) и «Компенсация» (p < 0,05) с преобладанием показателей в группах девушек с ОТПП и ЭТПП. Это говорит о том, что для девушек с нарушениями пищевого поведения характерно в ситуациях стресса замещение недостижимых целей более доступными и при этом не решающими основные проблемы (например, при невозможности переработки эмоционального стресса снятие напряжения посредством приема пищи или усиленной работы по изменению физического облика), отсутствие необходимого анализа проблемной ситуации, вытеснение ситуации из сознания и вместо осознанного совладания со стрессом направленность на преодоление собственных реальных и воображаемых недостатков.

В структуре механизмов психологической защиты у девушек с ОТПП ведущее место занимает психологическая защита «Проекция», статистически достоверно выше представленная по сравнению как с девушками с ЭТПП, так и с девушками без СТПП (p < 0,05), отражающая механизм снятия с себя ответственности за происходящее. К тому же заниженная самооценка, непринятие себя, своих физических особенностей могут трактоваться этими девушками как критика и непринятие со стороны других людей, что может еще более повышать требования к себе и изменению своего физического облика.

Высокая напряженность психологической защиты «Вытеснение» у девушек с ОТПП и ЭТПП свидетельствует о том, что для этого контингента испытуемых характерно вытеснение неприемлемых желаний, мыслей и чувств, вызывающих тревогу. Наиболее часто вытесняются многие свойства, личностные качества и поступки, не делающие личность привлекательной в собственных глазах и в глазах других.

Результаты исследования особенностей копинг-стратегий представлены в таблице 2.

 

Таблица 2

Выраженность копинг-стратегий

 

Полученные данные свидетельствуют о том, что девушки с нарушениями пищевого поведения имеют более высокую степень выраженности и высокую напряженность копинг-стратегий. Это свидетельствует о неуспешности, неэффективности совладающего поведения девушек данных групп, о состоянии дезадаптации.

Статистически значимые различия в обеих группах девушек с нарушениями ПП, в отличие от девушек без СТПП, были выявлены по шкалам «Поиск социальной поддержки» (p < 0,05) и «Бегство-избегание» (p < 0,01) с преобладанием показателей в группах девушек с ОТПП и ЭТПП. Это характеризует их не только как чаще обращающихся за помощью к другим людям в ситуации стресса, но и как желающих переложить на них решение проблемы, как личностей, демонстрирующих инфантильные формы эмоционального реагирования и поведенческих проявлений в сложных, стрессовых состояниях, что может провоцировать в том числе и отклонения в пищевом поведении.

Также девушкам с ОТПП, в отличие от девушек без СТПП, свойственно более частое использование копинг-стратегии «Конфронтационный копинг» (p < 0,05), что может характеризовать их как импульсивных, более враждебно воспринимающих стрессовые ситуации и дающих на них бурные эмоциональные реакции с целью быстрого снятия эмоционального напряжения. Они активно вступают в борьбу с источниками негативных переживаний, к которым в том числе может относиться и недовольство собой, собственной внешностью, провоцирующее именно такое пищевое поведение. При этом характерным для них является отсутствие гибкости и вариативности как эмоциональных, так и поведенческих проявлений в стрессовой ситуации.

Достоверно отличающаяся от контрольной группы и значительно выраженная частота использования копинг-стратегий «Бегство-избегание» и в то же время «Конфронтационный копинг» и «Принятие ответственности» у девушек с ОТПП позволяет предположить наличие у них невротического внутриличностного конфликта, который может находить выход, в частности, в ограничительной форме пищевого поведения.

Статистически значимые различия между девушками с ОТПП и ЭТПП выявлены по шкале «Самоконтроль» (p < 0,05) с преобладанием показателей в группе девушек с ОТПП. Это характеризует их как умеющих лучше контролировать свои эмоции и управлять ими и своим поведением в стрессовой ситуации, что при высокой напряженности МПЗ и копинг-стратегий в обеих группах нашло отражение именно в ограничительной форме пищевого поведения.

Наиболее часто используемой копинг-стратегией у девушек с ЭТПП было «Бегство-избегание», что, вероятно, и приводит этих девушек к пассивному, уводящему от разрешения проблемы поведению. В группе девушек без СТПП лидируют стратегии «Принятие ответственности», «Планирование решения проблем» и «Самоконтроль». Это свидетельствует о том, что девушки склонны признавать свою роль в возникновении проблемных, стрессовых ситуаций и готовы, держа под контролем свои эмоциональные и поведенческие реакции и ситуацию в целом, анализировать и продумывать способы адекватного и эффективного выхода из нее.

В целом защитно-совладающее поведение девушек с ОТПП можно охарактеризовать как защитное пассивно-оборонительное, девушек с ЭТПП — как защитное пассивное, а девушек без СТПП — как совладающее активное.

Результаты исследования личностных особенностей девушек с разными типами пищевого поведения представлены в таблице 3.

 

Таблица 3

Личностные особенности испытуемых

 

Статистически значимыми являются более низкие показатели по шкале «Социальное одобрение — социальное неодобрение» у девушек с ОТПП и ЭТПП по сравнению с девушками без СТПП (р < 0,05), что может свидетельствовать о характерных для них низкой самооценке, субъективном мнении о собственной социальной неуспешности, непривлекательности, характеризовать их как неуверенных и нерешительных.

Для девушек с ОТПП характерны более низкие показатели по шкале «Доминантность — зависимость» и более высокие показатели по шкале «Контроль». Это объясняет возможность реализации именно этими девушками строгого соблюдения диет. По сравнению с девушками других групп они более настойчивы в достижении своих целей, педантичны, отличаются серьезным подходом к решению разных вопросов, а в отношениях с людьми склонны к доминированию.

Испытуемые с выраженными типами пищевого поведения отличаются самокритичностью и склонностью к депрессивным психоэмоциональным состояниям. Для девушек без СТПП характерна большая независимость, они более открыты, конгруэнтны и аутентичны.

Исследование дисфункциональных отношений выявило, что для девушек с ОТПП характерна высокая степень выраженности когнитивных искажений (143,5 балла), для девушек с ЭТПП — на уровне, пограничном между средним и высоким (137,8 балла), это достоверно (при p < 0,001 и при р < 0,05 соответственно) выше степени выраженности когнитивных искажений в группе девушек без специфического типа пищевого поведения (119,1 балла), что характеризует девушек с нарушениями пищевого поведения как имеющих выраженные когнитивные искажения, мешающие адекватному восприятию себя, других людей, событий, явлений окружающей действительности. Эти искажения, отличаясь неадекватностью, приводя к невозможности или затрудненности правильного понимания и осуществления деятельности, и вызывают разнообразные эмоциональные и поведенческие нарушения. Такие нарушения могут проявляться в том числе и в виде специфического типа пищевого поведения, как это было выявлено в наших группах.

Исследование отношения к своему телу у девушек с разными типами пищевого поведения проводилось с помощью методики «Семантический дифференциал». Изучались понятия «Я реальное», «Я идеальное», «Моё тело», «Моё идеальное тело». Результаты исследования представлены в таблице 4.

 

Таблица 4

Результаты исследования на основе методики «Семантический дифференциал»

 

Наблюдаются значительно (p < 0,05) более низкие показатели оценки себя и собственного тела, характеризующие негативное отношение как к себе в целом, так и к своему телу в частности, в группах девушек с нарушениями пищевого поведения. Сравнение реальных и идеальных параметров указывает на неудовлетворенность как собой, своими личностными особенностями, так и своим телом, его формой, физическими данными, общим самочувствием, наличием жизненных сил и тонуса.

У девушек без СТПП все три фактора — «Оценка», «Активность», «Сила» — находятся в балансе, поэтому можно говорить о гармоничном восприятии этими девушками себя в целом, а сравнение реальных и идеальных параметров указывает на удовлетворенность собой и своим телом и положительное отношение к себе.

По результатам корреляционного анализа как в группе девушек с ОТПП, так и в группе девушек с ЭТПП обнаружены статистически значимые (р < 0,01) положительные взаимосвязи между степенью выраженности дисфункциональных отношений и показателями значительно представленной в обеих группах неадаптивной копинг-стратегии «Бегство-избегание». Данные взаимосвязи указывают на то, что высокий уровень дисфункциональных отношений, заложенных воспитанием и не дающих человеку адекватно воспринимать себя и происходящее вокруг, провоцируя эмоциональные и поведенческие нарушения, способствует формированию у девушек с НПП таких механизмов психологической защиты, как «Регрессия» и «Бегство-избегание»: в поведении у них проявляются менее зрелые и неадекватные формы с активным избеганием проблем и желанием переложить их решение на кого-либо другого. И наоборот, неадаптивное избегание решения проблем и использование неэффективных механизмов психологической защиты, отражающих характерные для более ранних периодов развития способов снятия нервно-психического напряжения, увеличивают искажения в восприятии себя, своего социального функционирования, жизненных ситуаций, других людей.

Степень выраженности дисфункциональных отношений также значимо отрицательно взаимосвязана с оценкой собственного тела в группе девушек с ОТПП (р < 0,01) и с оценкой «Я реального» в группе девушек с ЭТПП (p < 0,05), то есть с теми параметрами системы отношений, которые указывают на специфические области неудовлетворенности.

Предполагаем, что психологическое воздействие на значительно выраженный в обеих группах уровень дисфункциональных отношений может способствовать формированию более адекватного и позитивного восприятия себя и своего телесного образа и может явиться одной из важнейших мишеней психокоррекционной работы с девушками с НПП.

Оценка девушками с ОТПП собственного тела положительно взаимосвязана (p < 0,05) с показателем шкалы «Социальное одобрение» ГЛО. Это может свидетельствовать о том, что девушки с ОТПП имеют ярко выраженную тенденцию к ориентации на оценку и мнение окружающих, о взаимозависимости их восприятия себя, своего телесного проявления и успешности взаимодействия с окружающими людьми. То есть для них характерно слияние уверенности, успешности, социальной удовлетворенности и телесного проявления, формы и образа телесного существования, поэтому им кажется, что через работу с телом, его совершенствование они будут формировать и совершенствовать свой социальный успех. С другой стороны, психологическая работа по развитию социальной успешности этих девушек и принятию себя, своих особенностей функционирования в социуме может оказать существенное влияние на позитивное восприятие ими того своего телесного образа, который у них имеется.

Также эту направленность можно проследить посредством анализа отрицательной взаимосвязи шкалы «Социальное неодобрение — социальное одобрение» с механизмом психологической защиты «Регрессия» (p < 0,05): при наличии субъективного мнения о своей непопулярности и социальном неодобрении они возвращаются к менее зрелым и адекватным формам поведения, к которым могут относиться и нарушения пищевого поведения.

Также шкала «Социальное неодобрение — социальное одобрение» положительно коррелирует с такой личностной характеристикой, как самоконтроль (шкала «Самоконтроль» опросника ГЛО). Это может объяснять то, что при наличии у них мнения о своем социальном неодобрении девушки с ОТПП начинают прилагать усилия по регулированию и контролю своих чувств и действий, чтобы исправить ситуацию, а постоянный контроль над всеми своими проявлениями в жизни является гарантом социального успеха.

В группе девушек с ЭТПП выраженная копинг-стратегия «Бегство-избегание» также положительно коррелирует с механизмом психологической защиты «Замещение» (p < 0,05), с показателями по шкале «Доминантность — зависимость» ГЛО (p < 0,05) и отрицательно взаимосвязана с оценкой «Я реального» (p < 0,05).

Высокая степень выраженности копинг-стратегии «Бегство-избегание», высокая степень желания, чтобы другие люди разрешали проблемные ситуации, чтобы ситуации сами разрешались, взаимосвязана со снижением оценки своего Я, успешности своего функционирования, повышают зависимость девушек данной группы от других людей и обстоятельств и провоцируют более высокую по сравнению с контрольной группой напряженность механизма психологической защиты «Замещение», которая редуцируется посредством в том числе и прибегания к приему пищи и к алкоголю как к средствам снятия этого напряжения.

Хочется отметить тот факт, что повышение самооценки этих девушек, повышение принятия себя, своих особенностей, повышение уверенности в себе и психологическая коррекция установок на себя, других людей, разнообразные ситуации как в совокупности, так и отдельно могут привести к снижению частоты использования копинг-механизма «Бегство-избегание», что, в свою очередь, может повлечь за собой снижение потребности в пище как средстве редукции нервно-психического напряжения.

Показатели по шкале «Доминантность — зависимость» ГЛО положительно коррелируют с показателями копинг-стратегии «Бегство-избегание» и отрицательно — с показателями шкалы «Самоконтроль» ГЛО (р < 0,01). Это может говорить о том, что избегание преодоления стрессовых ситуаций провоцирует и усиливает возникновение зависимости этих девушек от поступков других людей, что косвенно влияет на снижение контроля ситуации, своего поведения, в том числе пищевого.

Можно предположить, что, направляя усилия на развитие самоконтроля в данной группе испытуемых, мы можем активизировать у девушек с ЭТПП конструктивные процессы работы над сложившейся напряженной ситуацией, что должно снизить тенденцию использования ими пищи как источника снятия напряжения и скорректировать нарушенное пищевое поведение.

Полученные в исследовании данные позволяют определить характерные для девушек с НПП особенности: низкую самооценку, негативное отношение к собственному телу и непринятие себя, неадаптивные способы поведения в ситуации стресса и фрустрации и высокую степень выраженности дисфункциональных отношений. В каждой из групп девушек с нарушением пищевого поведения эти характерные особенности имеют свою специфику, что позволяет создать для каждой из групп свою, определенную модель психокоррекционной помощи.

Выводы

1.   Девушки как с ограничительным, так и с эмоциогенным типом пищевого поведения, в отличие от девушек без специфического типа пищевого поведения, продемонстрировали высокую степень выраженности копинг-стратегий «Поиск социальной поддержки» и малоадаптивной копинг-стратегии «Бегство-избегание», что характеризует их не только как чаще обращающихся за помощью к другим людям в ситуации совладания со стрессом, но и как желающих уйти от решения возникшей проблемы (в том числе и посредством принятия пищи), пассивных, желающих переложить решение проблемы на других людей.

2.   Девушкам с ограничительным типом пищевого поведения свойственно более частое использование копинг-стратегии «Конфронтационный копинг», что может характеризовать их как импульсивных, стеничных, иногда негибких, усиливающих активность при столкновении со стрессовой ситуацией. В то же время более часто (по сравнению с девушками с ЭТПП) встречающаяся копинг-стратегия «Самоконтроль» у девушек с ОТПП свидетельствует о том, что девушки с ограничительным типом пищевого поведения более склонны, а девушки с эмоциогенным типом пищевого поведения менее склонны при столкновении со стрессовой ситуацией прикладывать усилия по преодолению стресса, продумывать последовательность совладающих действий, сдерживать себя, контролировать свои эмоции и управлять ими и своим поведением в стрессовой ситуации, что и нашло отражение в специфике пищевого поведения.

3.   Девушки со специфическими типами пищевого поведения (как с ограничительным, так и с эмоциогенным), в отличие от девушек без специфического типа пищевого поведения, чаще прибегают к использованию таких механизмов психологической защиты, как «Вытеснение», «Замещение» и «Компенсация». Девушки с ограничительным типом пищевого поведения также характеризуются высокой напряженностью механизма психологической защиты «Проекция». У девушек со специфическими типами пищевого поведения выявлена более высокая напряженность механизмов психологической защиты, что может говорить об их большей эмоциональной напряженности, а также о недостаточности и малой эффективности защитно-совладающих механизмов в ситуации борьбы со стрессом.

4.   Девушки со специфическими типами пищевого поведения (как с ограничительным, так и с эмоциогенным), в отличие от девушек без специфического типа пищевого поведения, воспринимают и оценивают себя как робких, самокритичных, социально непривлекательных и непопулярных, менее успешных во взаимодействиях с окружающими, менее эффективных в достижении поставленных целей, менее общительных.

Эти качества в группе девушек с ограничительным типом пищевого поведения взаимосвязаны с часто используемыми механизмами психологической защиты «Компенсация» и «Регрессия».

В группе девушек с эмоциогенным типом пищевого поведения эти качества взаимосвязаны с использованием одной из наиболее часто применяемых копинг-стратегий — «Бегство-избегание» и оценкой реального Я.

5.   Девушки с ограничительным типом пищевого поведения характеризуются также высокой доминантностью, нетерпением, властолюбием, педантичностью, усердием при выполнении разнообразных дел и высоким контролем над собой и своей жизнью. Эти характеристики имеют положительные взаимосвязи с «Конфронтационным копингом», копингами «Дистанцирование» и «Положительная переоценка», что позволяет им демонстрировать более активное совладающее поведение.

6.   У девушек с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения, в отличие от девушек группы сравнения, выявлена тенденция к более негативному отношению к себе и своему телу и высокая степень неудовлетворенности как собой, так и собственным телом. Также были выявлены положительные взаимосвязи данных параметров и степени выраженности дисфункциональных отношений.

7.   Степень выраженности дисфункциональных отношений у девушек с ОТПП и с ЭТПП находится на высоком уровне, значимо превышающем данные показатели в группе девушек без специфического типа пищевого поведения, т.е. для них характерны иррациональные установки в восприятии себя, других людей, окружающего мира, способов решения проблем, которые в обеих группах имели положительные взаимосвязи с малоадаптивной, часто используемой копинг-стратегией «Бегство-избегание»

 

Литература

1.   Белинский В.П. Клиническая характеристика пищевой мотивации у больных алиментарным ожирением // Вопросы питания. – 1986. – № 6. – С. 24–27.

2.   Вознесенская Т.В. Расстройства пищевого поведения при ожирении и их коррекция // Международный эндокринологический журнал. – 2007. – № 2.

3.   Вознесенская Т.Г., Рыльцова Г.А. Психологические и биологические аспекты нарушений пищевого поведения // Обозрение психиатрии и медицинской психологии. – 1994. – № 1. – С. 29–37.

4.   Дурнева М.Ю. Формирование отношения к телу и пищевого поведения у девушек подросткового и юношеского возраста: автореф. дис. … канд. психол. наук. – Москва, 2014. – 30 с.

5.   Захарова М.Л. Исследование дисфункциональных отношений у больных неврозами и их динамики в процессе психотерапии: дис. … канд. псих. наук. – СПб., 2001. – 225 с.

6.   Захарова М.Л. «Шкала дисфункциональных отношений» как метод исследования когнитивных искажений // Личность, семья и общество: вопросы пеагогики и психологии: материалы XXIX международной заочной научно-практической конференции. – Новосибирск: Изд. Сибак, 2013. – С. 55–65.

7.   Карвасарский Б.Д. Психотерапевтическая энциклопедия. – СПб.: Питер, 2000.

8.   Малкина-Пых И.Г. Терапия пищевого поведения. – М.: Эксмо, 2007.

9.   Матусевич М.С. Особенности формирования пищевых нарушений у подростков // Молодой ученый. – 2013. – № 12. – С. 814–817.

10.   Менделевич В.Д. Клиническая и медицинская психология. – М., 2005.

11.   Неврология в общесоматической практике / А.М. Вейн, Т.Г. Вознесенская, В.Л. Голубев [и др.] / под ред. А.М. Вейна. – М.: Эйдос Медиа, 2001.

12.   Никольская И.М., Грановская Р.М. Психологическая защита у детей. – СПб.: Речь, 2000.

13.   Ромацкий В.В., Семин И.Р. Феноменология и классификация нарушений пищевого поведения (аналитический обзор литературы, часть I) // Бюллетень сибирской медицины. – 2006. – № 3. – С. 61–72.

14.   Савчикова Ю.Л. Психологические особенности женщин с проблемами веса: дис. … канд. псих. наук. – СПбГУ. – СПб., 2005.

15.   Свердлова М.А. Психологические особенности девушек с нарушением пищевого поведения: дипломная работа. – СПб.: СПбГУ, 2009.

16.   Щурова И.А. Клинико-психологические характеристики и особенности пищевого поведения у подростков с дисфункцией вегетативной нервной системы: дипломная работа. – СПб.: СПбГУ, 2011.

17.   Agras W.S. Eating disorders: Management of obesity, bulimia, and anorexia nervosa. – New York: Pergamon, 1987.

18.   Aniow В., Kenardy J., Agras W.S. The emotional eating scale: the development of a measure to assess coping with negative affect by eaters // Int. J. Eat. Disord. – 1995. – Vol. 18, № 1. – P. 79–90.

19.   Ball K., Lee C. Psychological stress, coping, and symptoms of disordered eating in a community sample of young Australian women // Int. J. Eat. Disord. – 2002. – Vol. 31, № 1. – P. 71–81.

20.   Eldredge K.L., Locke K.D., Horowitz L.M. Patterns of interpersonal problems associated with binge eating disorder // Int. J. Eat. Disord. – 1998. – Vol. 23, № 4. – P. 383–389.

21.   Giannini A.J., Slaby A.E. The eating disorders. – New York, 1993. – 283 p.

22.   Greeno C.G., Wing R.R. Stress-induced eating // Psychol. Bull. – 1994. – Vol. 115, № 3. – P. 444–464.

23.   Koff E., Sangani P. Effects of coping style and negative body image on eating disturbance // Int. J. Eat. Disord. – 1997. – Vol. 22, № 1. – P. 51–56.

24.   Neuroticism and conscientiousness as predictors of emotional, external, and restrained eating behaviors / P.C.L. Heaven, K. Mulligan, R. Merrilees [et al.] // Int. J. Eat. Disord. – 2001. – Vol. 30, № 2. – P. 161–166.

25.   Practice guideline for eating disorders / J. Yager, A. Anderson, M. Devlin [et al.] // Am. J. Psychiatry. – 1993. – Vol. 150. – № 1. – P. 209–225.

26.   Strober M. The relation of personality characteristics to body image disturbances in juvenile anorexia nervosa: a multivariate analysis // Psychosom. Med. – 1981. – Vol. 43, № 4. – P. 323–330.

27.   The Dutch Eating Behavior Questionnaire (DEBQ) for Assessment of Restrained, Emotional, and External Eating Behavior / T. van Strien, J.E.R. Frijters, G.P.A. Bergers [et al.] // Int. J. Eat. Disord. – 1986. – Vol. 5, № 2. – P. 295–315.

28.   Thompson-Brenner H. Personality subtypes in eating disorders: validation of classification in a Naturalistic sample // The British Journal of Psychiatry. – 2005. – Vol. 186. – P. 516–524.

29.   Walsh B.T., Devlin M.J. Eating disorders: progress and problems // Science. – 1998. – Vol. 280. – C. 1387–1390.

30.   Yager J. Eating Disorders // Focus. – 2005. – Vol. 3. – P. 503–510.

 

 

Ссылка для цитирования

УДК 159.975:613.2:616.89-008.19

Захарова М.Л., Егоренко А.О. Особенности защитно-совладающего поведения девушек с ограничительным и эмоциогенным типами пищевого поведения // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2015. – N 5(34) [Электронный ресурс]. – URL: http://mprj.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).

 

Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка" (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.

 

Particulars of protective-coping behavior of young women with restrictive
and emotiogenic types of eating behavior

Zakharova Maya Leonidovna1
E-mail: mayazaharova@mail.ru
Egorenko Anastasija Olegovna1

1 Saint Petersburg State Pediatric Medical University
Litovskaya st., 2, Saint Petersburg, 194100, Russian Federation

 

Abstract. The disturbances of eating behavior is known mental and somatic consequences. To provide timely assistance to young girls with eating disorders been conducted this study. This article presents the results of a study of the psychological characteristics of girls with restrictive and emotional types of eating behavior such as coping behavior, psychological defense mechanisms, personality characteristics, severity of dysfunctional attitudes and attitudes towards yourself and your body. In both groups of girls with disturbed eating behaviors were identified tensions are high and the ineffectiveness of protective and coping behavior, a high level of severity, dysfunctional relationships, dissatisfaction with themselves and their body. We also identified and some specific features for each of the groups. These results can serve as a basis for creating programs of psychological help for girls with eating behavior disorders.

Key words: protective and coping behavior; eating disorderl disorders of eating behavior; restrictive type of eating behavior; emotional type eating behavior; disfunctionally relationship; relationship to the body; psychological defense mechanisms; coping behavior.

 

  В начало страницы В начало страницы

 

Портал medpsy.ru

Предыдущие
выпуски журнала

2015 год

2014 год

2013 год

2012 год

2011 год

2010 год

2009 год