Сеченов И.М.

 

Вернуться на главную страницу
О журнале
Редакционный совет
Приглашение к публикациям

Когнитивно-поведенческий подход в психологической коррекции эмоционального состояния и поведения при ожоговой болезни

Ильмузина А.В. (Самара, Россия)

 

 

Ильмузина Александра Викторовна

Ильмузина Александра Викторовна

–  старший лаборант кафедры медицинской психологии и психотерапии; ФГБОУ ВО «Самарский государственный медицинский университет» Минздрава России, ул. Гагарина, 16, Самара, 443079, Россия.
Тел.: 8 (846) 260-78-29.

E-mail: ailmuzina@yandex.ru

 

Аннотация

Обследовано 50 человек с диагнозом «Ожоговая болезнь II-III степени, нарушение психической адаптации». На диагностическом этапе были использованы методы: клиническая беседа и наблюдение, интегративный тест тревожности, метод рисуночной фрустрации С. Розенцвейга, копинг-тест Р. Лазаруса.

У пациентов с ожоговой болезнью в остром периоде отмечается высокий уровень ситуативной тревожности в виде эмоционального дискомфорта, тревожной оценки перспективы и астенического компонента, повышен удельный вес эго-защитных реакций и показатель чистой агрессии. Отмечаются высокие параметры суммарных самозащитных реакций, высокие значения индекса направленности агрессии, снижение индекса трансформации агрессии и индекса решения проблем, отмечается достоверно высокая «внешняя агрессия» и низкая групповая адаптация с преобладанием копинг-стратегии «дистанцирование».

Программа психологической коррекции по методу когнитивно-поведенческой терапии позволила снизить уровень ситуативной тревожности, а также возросло использование копинг-стратегии «самоконтроль».

Ключевые слова: ожоговая болезнь; когнитивно-поведенческая психотерапия; психологическая коррекция; адаптационный потенциал.

 

Ссылка для цитирования размещена в конце публикации.

 

 

Введение

Ожоги представляют серьезную проблему в области здравоохранения, включая длительную госпитализацию, обезображивание и инвалидность, часто сопровождаются стигматизацией и неприятием, в связи с чем вопросы предоставления качественной психологической помощи пострадавшим остаются весьма актуальными [6]. Угроза жизни и здоровью, длительная госпитализация, выраженный болевой синдром, риск инвалидизации и получения физических уродств — пациент с ожогами страдает от непрерывного травматического стресса, что может стать причиной психологической дезадаптации [17; 22].

У пациентов с ожоговой травмой серьезно снижается качество жизни [14]. Оказание психологической помощи пациентам с ожоговой болезнью способствует повышению эффективности проводимого лечения, стабилизирует эмоциональную сферу, актуализирует необходимые для реабилитации личностные ресурсы [12].

Цель исследования: определить особенности психической адаптации пациентов в остром периоде ожоговой болезни и оказать психологическую помощь на госпитальном этапе клинико-психологического сопровождения.

Объект исследования: эмоциональное состояние, особенности поведения пациента с ожоговой болезнью.

Предмет исследования: тип и направление эмоционального реагирования на фрустрацию, уровень тревожности, стратегии совладания со стрессом и социальная адаптация пациентов с ожоговой болезнью.

Материалы и методы исследования

Исследование проводилось на базе ожогового центра Городской клинической больницы № 1 имени Н.И. Пирогова. В нем приняли участие 50 человек в возрасте от 22 до 35 лет (мужчин и женщин поровну) с диагнозом «Ожоговая болезнь II-III степени. Нарушение психической адаптации».

Методы исследования: клиническая беседа и наблюдение; метод рисуночной фрустрации С. Розенцвейга; интегративный тест тревожности; копинг-тест Р. Лазаруса.

Для количественного анализа данных были выбраны: угловое преобразование Фишера, параметрический t-критерий Стьюдента и коэффициент ранговой корреляции rs Спирмена. Статистический анализ проведен по программе Statistica 10.0 и MS Excel (из состава офисного пакета Microsoft Office версии XP Home Edition).

Результаты исследования и их обсуждение

У пациентов с ожоговой болезнью в остром периоде диагностируется высокий уровень «ситуативной» тревожности (таблица № 1) в виде «эмоционального дискомфорта», «тревожной оценки перспективы» и «астенического компонента». Можно предположить, что ситуативная тревожность — это эмоциональный предиктор психоэмоционального реагирования в болезни, влияющий на психическую адаптацию у данного контингента больных. Психологические параметры общей «личностной» тревожности находятся в пределах нормы реакции, что говорит о внутриличностной психической адаптации этих пациентов.

По данным теста С. Розенцвейга, у пациентов с ожоговой болезнью в начале лечения повышен удельный вес эго-защитных реакций (E−D>N−P>O−D), то есть в ситуации фрустрации отмечается склонность к эго-защитным реакциям в форме агрессии, направленной на окружающих, и порицания партнёров по ситуации (E>M>I). Значительно повышен показатель «чистой агрессии» — (Е−Е), имеются достоверно значимые высокие параметры суммарных самозащитных реакций (Е+I), (р≤0,05), высокие значения «индекса направленности агрессии» (∑E/∑I). Также наблюдается снижение «индекса трансформации агрессии»: (E/e) — плохо управляемое поведение на стресс, только за счет направления агрессии вовне, показывающее неадаптивное поведение по сравнению со стандартом, «индекс решения проблем» (i/e) снижен, отмечается достоверно высокая «внешняя агрессия» (∑E/∑M) и низкая групповая адаптация (GCR). Таблица № 1.

Эмоциональное реагирование на фрустрацию отличается от стандарта по Тарабриной (таблица № 2).

 

Таблица 1

Структура тревоги у пациентов с ожоговой болезнью

Примечание: * — р≤0,05 внутри столбца № 2.

 

Современный подход к профилактике отдаленных негативных последствий ожоговой травмы предполагает необходимость проведения как можно более ранней психологической реабилитации [9; 10; 15]. Общая задача, которую решает психолог на этапе стационарного лечения, — сформировать ресурсное психическое состояние, основанное на индивидуальной норме, в котором пациент может справляться с трудной жизненной ситуацией ожоговой болезни (с учетом ограничений, накладываемых болезнью). При этом решаются две частные задачи: адаптация к реальности и адаптация к самому себе в новых условиях жизнедеятельности [11].

С целью повышения адаптационного потенциала пациентов с ожоговой болезнью была создана программа психологической помощи, опирающаяся на техники когнитивно-поведенческой психотерапии (КПП) [1; 2; 3; 4; 5].

По мнению Фаустовой А.Г. и Яковлевой Н.В., программа психологического сопровождения пациентов с термическими поражениями должна включать следующие блоки: диагностический, базовый (психокоррекция типичных нарушений, проявляющихся у пациентов ожогового центра); специализированный (психокоррекция нарушений, специфика которых обусловлена локализацией и характером термической травмы); контрольный [12].

 

Таблица 2

Тип и направление эмоционального реагирования в ситуации фрустрации

Примечание: * — р≤0,05.

 

У пациентов с ожоговой болезнью выявлено различное стресс-совладающее поведение с преобладанием дезадаптивных копинг-стратегий: «дистанцирование», проявляющее себя в виде отдаления от ситуации, уменьшения её значимости и игнорирования (таблица № 3).

 

Таблица 3

Копинг-стратегии у пациентов с ожоговой болезнью

 

Программа психологического сопровождения включала в себя: диагностику факторов, участвующих в психической адаптации при ожоговой болезни; обучение техникам снятия болевого синдрома; снижение уровня тревожности и стабилизацию эмоционального фона; формирование адекватного отношения в болезни; обучение стратегиям совладания со стрессом и социальную поддержку.

Основной этап КПП-коррекции проводился в госпитальных условиях (10 занятий, 1,0 час каждое, 3 занятия в неделю). Поведение и эмоции при ожоговой болезни обусловлены не столько внешним воздействием, сколько в дальнейшем — их когнитивной интерпретацией и поведением, которое может быть следствием дезадаптивных и дисфункциональных автоматических мыслей, установок и других показателей [2; 5].

Особое место в структуре переживаний пациента занимает болевой синдром, выраженность которого может привести к развитию у него тревожных, депрессивных или дисфорических реакций [6]. Выделяют 2 типа болевого синдрома при ожоговой травме. Процессуальная боль (острая и кратковременная, но большой интенсивности) — это боль во время или после ухода за раной, в процессе перевязки, ЛФК или других процедур. Фоновая боль (тупая, непрерывная и меньшей интенсивности) — это боль, испытываемая пациентом все время в состоянии покоя. Тем не менее, уровень этой боли следует держать под контролем, так как она увеличивает беспокойство пациентов, особенно по поводу процедур [13; 19]. Боль при ожогах не связана с площадью обожженной поверхности и имеет, по-видимому, во многом эмоциональное, а не физическое происхождение [6; 8].

Психологическая работа с болевым синдромом основывалась на техниках когнитивно-поведенческой терапии [3; 21] и проходила в несколько этапов: информирование пациента о взаимовлиянии болевого синдрома и эмоционального состояния; переоценка значимости болевых симптомов; коррекция поведения путем переключения внимания на эмоционально-положительные стимулы, с активизацией деятельности, доставляющей удовольствие. Все пациенты обучались аутогенной тренировке с использованием музыкотерапии, дыхательным техникам и когнитивным техникам работы с болью посредством ее созерцания, ощущения, мысленного раскладывания на компоненты, смещения фокуса на здоровые участки тела, трансформации ощущения боли в детальный визуальный образ с последующей редукцией.

В зависимости от стадии заболевания психологическое сопровождение пациентов с ожоговой болезнью имеет свои особенности. На стадии ожогового шока основными факторами стресса являются внезапность, боль, страх, стыд. У пациента актуализирована потребность в безопасности. Для облегчения состояния пациента использовались техники «насыщения информацией», «когнитивного структурирования», прием «вентиляции эмоций». Большое внимание уделяется созданию рабочего альянса между пациентом, его родственниками, медицинским персоналом и психологом [16; 18; 20].

На стадии токсемии пациент испытывает оторванность от привычного социального окружения, недостаток эмоциональной поддержки, страдает от тревожных мыслей о своем будущем, переживает изменения, связанные со своим внешним обликом. Для облегчения эмоционального состояния использовались приемы: техника «вентиляции эмоций», методика «инверсии возможностей», прием «когнитивной переработки» и «структурирования», десенсибилизация.

У пациентов с ожоговой болезнью были выделены следующие иррациональные установки, приводящие к эмоциональным нарушениям: произвольные умозаключения, избирательное невнимание; чрезмерные обобщения, преувеличения или преуменьшения; неспособность взглянуть на себя со стороны (пациент требует от себя невозможного); дихотомическое мышление «черно-белые суждения» (все или ничего, хорошо или плохо); высокое долженствование.

На стадии реконвалесценции пациент проявлял обеспокоенность своим будущим,  возможными  проблемами  в  профессиональной  и  межличностной сфере. «…массированный стресс во время ожога разрушает сложившиеся взаимодействия между индивидуальными особенностями разных уровней…, что оказывает отрицательное влияние на развитие болезни и компенсацию дефекта. Однако преодоление психологических последствий травмы может вывести человека на новый… уровень функционирования. Меняясь, человек проходит через спектр разнообразных возможностей, обретая в итоге свою целостность» [7].

На данном этапе проводилась работа с чувством беспомощности и безнадежности, подготовка больного к новой социальной ситуации жизни после лечения ожога и к принятию себя. Проводилось исправление когнитивных ошибок, имеющихся у больного, использовались приемы разъяснения — логический, эмпирический и прагматический диспут, сократовский диалог, а также техники «насыщение информацией», «отдаление», «эмпирическая проверка», «методика переоценки», «декатастрофизация», «использование воображения», «переоценка ценностей», техника «мобилизация надежды».

После проведенной программы психологической коррекции выявлено, что уровень ситуативной тревожности достоверно снизился практически по всем показателям: достоверное повышение общей личностной тревожности с низкого до нормального уровня в основном за счет показателя «социальные реакции защиты», что свидетельствует в пользу повышения психической адаптации данного контингента больных.

По результатам теста С. Розенцвейга значение эго-защитных реакций (E−D>N−P>O−D) трансформировалось за счёт увеличения реакций импунитивной направленности (M>E>I), то есть в ситуации фрустрации повысилась склонность к эго-защитным реакциям в форме оправдания (снятие вины с партнёров по ситуации). На втором месте стоят реакции с фиксацией на разрешении ситуации (N−P) за счёт принятия на себя ответственности за удовлетворение ситуативно возникающей потребности или решение проблемы. Можно отметить достоверное снижение экстрапунитивных реакций и повышение показателя импунитивных, безобвинительных реакций, достоверно снижение индексов агрессивного реагирования и повышение групповой адаптация (GCR). Эти данные говорят об улучшении психической адаптации обследуемых пациентов с ожоговой болезнью.

Сравнительный анализ результатов стресс-совладающего поведения показал, что в результате КПП-коррекции достоверно увеличилась частота использования копинга «самоконтроль» и снизилась вероятность использования копингов «дистанцирование» и «избегание».

Таким образом, в процессе КПП-коррекции повышается психическая адаптация пациентов с ожоговой болезнью, снижается тревожность и стабилизируется эмоциональное состояние, формируются более адаптивные копинг-стратегии, которые могут использоваться как психический ресурс на этапе выздоровления.

Выводы

1.

Установлены особенности психической адаптации при ожоговой болезни: высокий уровень ситуативной тревожности, дезадаптивные копинг-стратегии «дистанцирование» и «избегание», низкая фрустрационная толерантость, высокие показатели внешне агрессивного поведения и низкий уровень социальной адаптации.

2.

В процессе КПП-коррекции пациента с ожоговой болезнью формируются адаптивные копинг-стратегии, которые могут использоваться пациентом как психический ресурс на этапе выздоровления: высокий самоконтроль, высокий уровень социальной поддержки.

 

Литература

1.   Бурно А.М. Методика инверсии возможностей. Пособие для врачей. – М.: РУДН, 2011. – 68 с.

2.   Качалов П.В. Когнитивная и поведенческая терапия неврозоподобных нарушений у больных ожоговой болезнью // Клинические и биологические проблемы общей и судебной психиатрии. – М., 1988. – С. 102–107.

3.   Ковпак Д.В. Как преодолеть боль. Практическое руководство психотерапевта. – СПб.: Наука и техника, 2008. – 256 с.

4.   Ковшова О.С. Психосоматическая модель здоровья и болезни // Аспирантский Вестник Поволжья. – 2014. – № 11. – С. 140–141.

5.   Когнитивная терапия депрессии / А. Бек, А. Раш, Б. Шо [и др.]. – СПб.: Питер, 2003. – 304 с.

6.   Лафи С.Г. Психологические особенности травматического стресса при ожоговой болезни // Психология стресса и совладающего поведения: материалы III Международной научно-практической конференции. – Кострома, 2013. – С. 197–200.

7.   Лафи С.Г. Психологические последствия термической травмы в контексте биопсихосоционоэтической парадигмы // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. – 2014. – № 4(63), Ч. 2. – С. 257–263.

8.   Лафи С.Г., Лафи Н.М. Боль при ожоговой болезни. Возможные пути изучения и коррекции боли при ожогах // Комбустиология. – 2014. – № 51 [Электронный ресурс]. – URL: http://combustiolog.ru/number_journal/nomer-51-2014 (дата обращения 25.07.2016).

9.   Обухова Е.В., Самсонова А.В., Асадулина Ф.Р. Особенности течения ожогового шока и ожоговой болезни у жертв террористического акта в городе Астрахани // Актуальные проблемы термической травмы: материалы междунар. конф., посвящ. 70-летию НИИ скорой помощи им. И.И. Джанелидзе и 55-летию ожог. центра. – СПб., 2002. – С. 195–195.

10.   Полянина Д.А., Епифанова Н.М., Смирнов C.B. Особенности психотерапии при ожоговой болезни // Душевное здоровье человека – духовное здоровье нации: материалы V Всероссийской научно-практической конференции по психотерапии и клинической психологии. – М.: Изд-во Института психотерапии, 2002. – С. 87–89.

11.   Соловьева С.Л. Краткосрочное психологическое воздействие в рамках реабилитации на этапе стационарного лечения соматических больных // Психосоматическая медицина – 2016: Труды XI международного конгресса. – СПб.: Человек, 2016. – С. 43–47.

12.   Фаустова А.Г., Яковлева Н.В. Нарушения индивидуальной концепции внешности у пациентов с ожогами. Направления психологического сопровождения // Скорая медицинская помощь. – 2011. – Т. 12, № 3. – С. 62–66.

13.   Abdi S., McPeek B.J. Pain in Burn Patients // The Massachusetts General Hospital Handbook of Pain Management / ed. by J.C. Ballantyne. – 3rd ed. – Philadelphia: Lippincott Williams & Wilkins, 2006. – P. 317–323.

14.   De Sousa A., Sonavane S., Kurvey A. Psychological issues in Adult Burn Patients // Delhi Psychiatry Journal. – 2013. – Vol. 16, № 1. – P. 24–33.

15.   Emotional distress and psychosocial resources in patients recovering from severe burn injury / H. Wallis, B. Renneberg, S. Ripper [et al.] // Journal of Burn Care and Research. – 2006. – Vol. 27, № 5. – P. 734–741.

16.   Factors Relating to Return to Work After Burn Injury / M. Wrigley, B.K. Trotman, A. Dimick [et al.] // Journal of Burn Care and Rehabilitation. – 1995. – Vol. 16, № 4. – P. 445–450.

17.   Gilboa D., Friedman M., Tsur H. The Burn as a Continuous Traumatic Stress: Implications for Emotional Treatment During Hospitalization // Journal of Burn Care and Rehabilitation. – 1994. – Vol. 15, № 1. – P. 86–91.

18.   Global Health: Burn Outreach Program / G. Fuzaylov, R. Anderson, J. Knittel [et al.] // Journal of Burn Care and Research. – 2015. – Vol. 36, № 2. – P. 306–309.

19.   Handbook of pain management / ed. by M. Serpell. – London: Current Medicine Group, 2008. – 108 p.

20.   Kiecolt-Glaser J.K., Williams D.A. Self-blame, compliance, and distress among burn patients // Journal of Personality and Social Psychology. – 1987. – Vol. 53, № 1. – P. 187–193.

21.   Retrouvey H., Shahrokhi S. Pain and the thermally injured patient – a review of current therapies // Journal of Burn Care and Research. – 2015. – Vol. 36, № 2. – P. 315–323.

22.   Van Loey N.E., Van Son M.J. Psychopathology and psychological problems in patients with burn scars: epidemiology and management // American Journal of Clinical Dermatology. – 2003. – Vol. 4, № 4. – P. 245–272.

 

 

Ссылка для цитирования

УДК 159.943:616-001.17

Ильмузина А.В. Когнитивно-поведенческий подход в психологической коррекции эмоционального состояния и поведения при ожоговой болезни // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2016. – N 5(40) [Электронный ресурс]. – URL: http://mprj.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).

 

Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка" (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.

 

  В начало страницы В начало страницы

 

Портал medpsy.ru

Предыдущие
выпуски журнала

2016 год

2015 год

2014 год

2013 год

2012 год

2011 год

2010 год

2009 год