Цветкова Л.С.

 

Вернуться на главную страницу
О журнале
Редакционный совет
Приглашение к публикациям

Когнитивные, мотивационные и ценностно-смысловые факторы проактивности при первом эпизоде шизофрении

Ерзин А.И. (Оренбург, Россия)

 

 

Ерзин Александр Игоревич

Ерзин Александр Игоревич

–  кандидат психологических наук, ассистент кафедры клинической психологии и психотерапии; федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Оренбургский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации, Советская ул., 6, Оренбург, 460000, Россия. Тел.: 8 (3532) 77-67-70.

E-mail: dr-wagner@mail.ru

 

Аннотация. Проблема личностных факторов психической патологии является традиционной для патопсихологии и психиатрии. Одним из таких факторов в последнее десятилетие исследователи считают проактивность. Проактивность рассматривается как важное условие адаптивности и полноценного социального функционирования. Будучи комплексным психологическим конструктом, проактивность изначально рассматривалась в рамках логоанализа В. Франкла, позднее став предметом социальной психологии, а в настоящее время активно используется в клинико-психологических исследованиях как важное протективное образование. Дефицит компонентов проактивности, отражающей уровень самодетерминации личности, наблюдается при широком круге психической патологии, включая ранние этапы шизофренического процесса. Цель работы: изучение состояния некоторых когнитивных, мотивационных и ценностно-смысловых факторов проактивности у больных шизофренией, перенесших первый психотический приступ. Было обследовано 79 пациентов (средний возраст — 23,1 года), из них 49 мужчин и 30 женщин. Пациенты соответствовали параноидному варианту шизофренического патопсихологического симптомокомплекса и были впервые госпитализированы в психиатрическую клинику. Исследование показало, что при первом эпизоде шизофрении чаще всего наблюдается парциальность дефекта проактивности: при выраженном снижении отдельных когнитивных составляющих (саморефлексия, антиципация) нередко сохранными остаются ее метамотивационные компоненты. Общий уровень проактивности коррелирует с такими характеристиками когнитивной сферы, как опосредованное запоминание, смысловая память, устойчивость внимания и темп психической деятельности. В мотивационной сфере на себя обращают внимание такие потребностные тенденции, как агрессия, самооправдание, избегание опасности и неудач, потребность в понимании и поддержке. Сфера смысложизненных ориентаций пациентов характеризуется отсутствием четких целей в жизни, убежденностью в неподвластности ее сознательному контролю, отсутствием веры в свободу выбора. Таким образом, результаты показывают, что проактивность уже на ранних этапах шизофрении снижается. Снижение это может рассматриваться как в рамках негативной симптоматики и нейрокогнитивного дефицита, так и, главным образом, как следствие патологических изменений личности. Своевременное распознавание нарушенных и сохранных компонентов проактивности может быть прогностически ценным с точки зрения выделения мишеней психокоррекции и психотерапии при данном заболевании, позволяя сформировать перспективное направление реабилитационной работы.

Ключевые слова: шизофрения; первый психотический эпизод; проактивность; когнитивные факторы; мотивация; смысложизненные ориентации.

 

Ссылка для цитирования размещена в конце публикации.

 

 

Введение

В последние годы растет интерес ученых к изучению проактивности как многокомпонентного конструкта при расстройствах шизофренического спектра [16; 33; 35]. Известно, что шизофрения является одним из самых тяжелых, инвалидизирующих психических заболеваний, при лечении которого возникает множество трудностей. Наибольшую сложность в лечении и реабилитации больных шизофренией представляют не столько психотические состояния, грубо дезорганизующие деятельность, сколько выраженные негативные изменения в форме мотивационных и волевых дефектов [15], когнитивных дисфункций [1; 13; 14; 31], нарушений социального познания и эмоционального интеллекта [10; 16; 18], деструктивных поведенческих проявлений в состоянии ремиссии [7].

При этом негативная симптоматика связана с нарушениями социального функционирования при шизофрении [8; 11; 14]. Эти нарушения часто понимаются как следствие недостаточной целенаправленной активности личности. В свою очередь, сохранные звенья проактивности можно рассматривать в качестве протективных личностных ресурсов относительно развития шизофренического дефекта, а их использование в психологической коррекции и реабилитации формирует новый взгляд на лечение шизофрении.

Современными исследователями [17; 21; 22; 23; 24; 26; 27; 28; 29; 30; 32; 34] проактивность, наряду с такими психологическими конструктами, как жизнестойкость, резилентность, самоэффективность, рассматривается как протективный личностный фактор. Концепт проактивности, используемый первоначально В. Франклом [19], на сегодняшний день привлекает внимание специалистов в области психического здоровья как важное условие адаптивности и совершенного функционирования.

Проактивность рассматривается нами как метафеномен, основанный на личностных факторах и проявляющийся в особом поведенческом стиле, включающем в себя прогнозирование ситуаций, готовность брать под контроль обстоятельства жизни, инициативность и упорство в достижении отдаленных во времени целей [4].

Необходимо отметить, что проактивность в клинической психологии остается недостаточно изученной. Отсутствует единое определение проактивности. В клинико-психологических исследованиях в основном затрагиваются отдельные личностные факторы патогенеза, которые можно рассматривать как включенные в феномен проактивности. При этом комплексная оценка всех этих факторов до сих пор не была отражена ни в одном эмпирическом исследовании. Однако необходимо указать на значимость выявления дефицитарности проактивности и ее звеньев в качестве фактора риска нарушений психического здоровья и адаптации. Раннее распознавание признаков психического заболевания представляет большую практическую ценность и, на наш взгляд, должно включать в себя изучение личностных факторов проактивности.

Материалы и методы

Обследовано 79 больных шизофренией (код F20.01 по МКБ-10). Средний возраст респондентов составил 23,1 года. В выборку вошло 49 мужчин и 30 женщин. Все пациенты соответствовали критериям первого психотического эпизода [20].

В клинической картине у больных на первый план выступали расстройства восприятия (в основном, слуховые галлюцинации) и бредовые идеи. Поскольку все пациенты на момент исследования находились в фазе медикаментозной ремиссии, у них частично сохранялась критика к своему состоянию, наблюдалась редукция продуктивной симптоматики. По клиническим проявлениям, показателям когнитивной и эмоционально-волевой сфер личности большинство больных соответствовало параноидному варианту шизофренического патопсихологического симптомокомплекса.

В поведении и общении обращали на себя внимание аутизация и социальная отгороженность, снижение волевых и мотивационных побуждений, эмоциональная холодность, снижение интенсивности и репертуара мимических проявлений, ограничение интересов и увлечений каким-либо одним хобби.

Методический инструментарий включал в себя следующие психодиагностические методики: опросник «Проактивное поведение» [3; 5]; методики патопсихологического исследования памяти, внимания, мышления [6]; тематический апперцептивный тест [9]; методика «Смысложизненные ориентации» [10; 25].

Статистические расчеты производились с помощью U-критерия Манна — Уитни, корреляционного и регрессионного анализа.

Результаты и обсуждение

Анализ структуры компонентов проактивности (табл. 1), показал, что на первом месте по выраженности оказалась шкала «Метапотребности», описывающая мотивационные источники поведенческой активности. Интервьюирование пациентов позволило уточнить, что наиболее значимыми потребностями для них являются потребность в развитии, познавательные мотивы, эстетические потребности. Мотивы, связанные с социальным взаимодействием, представлены значительно реже.

На втором месте по степени выраженности расположилась шкала «Внутренняя детерминация поведения». Шкала описывает степень самоинициации и восприятия себя в роли основного источника собственной активности. Высокие значения по этой шкале могут быть свидетельством того, что обследованные пациенты в повседневной жизни стараются ориентироваться при выборе моделей поведения преимущественно на собственные установки, взгляды, убеждения и ценностные ориентации. При этом отдельные установки и убеждения могут встраиваться в фабулу бреда, затрудняя социальное функционирование.

На третьем месте по степени выраженности — шкала интернальности. Относительно невысокая выраженность показателей по этой шкале свидетельствует о недостаточно развитой склонности больных шизофренией брать на себя ответственность за происходящие с ними события.

На четвертом месте по степени выраженности оказалась шкала «Автономия в принятии решений». Низкие значения по данной шкале свидетельствуют об убежденности больных в том, что их выбор в ряде ситуаций является недобровольным, а поведение может контролироваться другими людьми.

Более низкие значения получены по шкалам «Спонтанность», «Осознанность действий» и «Прогнозирование последствий поведения». Последние две шкалы отражают способность к самоконтролю и саморефлексии. Естественная спонтанность, связанная с социальными навыками и характерная для здоровых людей, у больных шизофренией проявляется в меньшей степени.

 

Таблица 1

Описательная статистика личностных компонентов проактивности
в обследованной выборке

 

В соответствии со значениями индекса проактивности общая выборка исследования была поделена на две подгруппы. В первую вошло 12 больных шизофренией, набравших баллы по индексу проактивности выше среднестатистического уровня. Вторую подгруппу составило 67 пациентов со значениями проактивности ниже среднего.

В каждой образовавшейся подгруппе были проанализированы особенности когнитивной сферы (объем кратковременной памяти, смысловая память, опосредованное запоминание, устойчивость внимания и темп психической деятельности, уровень обобщения мыслительной деятельности, искажение уровня обобщения). Непараметрический тест Манна — Уитни показал отсутствие достоверных различий по параметрам кратковременной памяти, смысловой памяти и наличия латентных признаков (табл. 2). При этом обследованные группы значимо различались по показателям внимания (p≤0,01).

 

Таблица 2

Состояние когнитивной сферы в обследованных группах

Примечание: * — p≤0,05; ** — p≤0,01.

 

Далее с помощью корреляционного анализа Пирсона были выявлены достоверные взаимосвязи между шкалами опросника «Проактивное поведение» и особенностями когнитивных процессов больных шизофренией (табл. 3). Установлено, что общий показатель проактивности имеет положительную умеренную взаимосвязь с особенностями опосредованного запоминания, устойчивостью внимания и темпом психической деятельности пациентов. С этими же параметрами позитивно связана саморефлексия и спонтанность как факторы проактивности. Внутренний локус контроля обнаруживает положительную корреляцию со смысловой памятью. Автономия в принятии решений напрямую зависит от сохранности внимания. Отрицательно коррелирует с большинством компонентов проактивности искажение уровня обобщения мышления. Полученные нами данные во многом соответствуют результатам последних исследований [33], согласно которым проактивное поведение больных шизофренией зависит от состояния когнитивной сферы.

 

Таблица 2

Взаимосвязь состояния когнитивной сферы и проактивности у больных шизофренией

Примечание: * — p≤0,05; ** — p≤0,01.

 

Исследование мотивационно-потребностной и эмоциональной сферы личности больных шизофренией выявило следующие психологические особенности проактивности. Так, довольно часто в рассказах, составленных пациентами на предложенный стимульный материал методики ТАТ, прослеживается актуализация бредовых идей, носящих, в основном, характер преследования. В общем эмоциональном фоне рассказов на первый план выходит состояние ожидания опасности или угрозы, разоблачения или страх наказания. Довольно часто центральным персонажам рассказов приписываются такие черты личности, как подозрительность, агрессивность и враждебность. Агрессия зачастую воспринимается респондентами как угроза или реальные физические действия со стороны других людей. При этом агрессивность и враждебность в качестве собственных черт личности больными не осознаются и отвергаются.

Преобладающий эмоциональный фон в большинстве рассказов снижен. Примерно в 72% случаев актуализируются такие чувства, как страх, тревожные опасения, а также тенденции к избеганию контактов с другими людьми.

В некоторых рассказах встречаются указания на галлюцинации, очевидно, тяготящие пациентов. Также нередко актуализируются бредовые идеи воздействия и преследования.

С помощью техники интерпретации рассказов, предложенной Г. Мюрреем, были выделены наиболее часто встречающиеся мотивационные тенденции пациентов. Так, установлено, что для больных шизофренией наиболее характерными являются следующие потребности (рис. 1): агрессия, самооправдание, избегание опасности, избегание неудач, понимание, отвержение.

 

Рис. 1. Средняя частота доминирующих потребностей, по Г. Мюррею, представленных в рассказах ТАТ больных шизофренией (в абс. ед.)

 

Ведущими мотивами, таким образом, у обследованных пациентов оказались избегание опасности, склонность к разрушению, а также зависимость от помощи окружающих. При этом большинство из указанных мотивов являются неосознанными и отвергаются пациентами. Тем не менее, их наличие повышает риск развертывания деструктивных паттернов поведения.

Исследование смысложизненных ориентаций проводилось с помощью методики СЖО. Было установлено (рис. 2), что для обследованных больных свойственно отсутствие четких целей в жизни, которые придавали бы ей осмысленность, направленность и временную перспективу. Об этом свидетельствуют относительно невысокие значения по шкале «Цели в жизни».

Низкие значения получены по шкале «Локус контроля — жизнь». Это доказывает, что больные шизофренией убеждены в неподвластности своей жизни сознательному контролю, у них присутствует вера в фатализм и бессмысленность планирования своего будущего. Данный показатель также подтверждает доводы в пользу низкого уровня проактивности при шизофрении, поскольку проактивное поведение проявляется, в первую очередь, навыком постановки личностно-значимых целей [17], планированием будущего, основанном на убеждении в том, что жизнь и судьба являются результатом собственных усилий, а не внешних условий и обстоятельств.

 

Рис. 2. Результаты исследования смысложизненных ориентаций
у больных шизофренией по методике СЖО

 

Низкие значения выявлены по шкале «Локус контроля — Я». Это свидетельствует о преобладании у больных шизофренией представлений о том, что они не являются сильными личностями, способными самостоятельно влиять на свою судьбу. Больные шизофренией считают, что не обладают достаточной свободой выбора, чтобы строить свою жизнь в соответствии с собственными целями, ценностями и смыслами.

Сравнительно более высокие значения были получены по шкале «Результативность жизни», описывающей представления респондентов о степени продуктивности и осмысленности прожитой жизни. Относительно высокие по сравнению с другими шкалами показатели по этой шкале могут означать, что больные шизофренией испытывают чувство и осознание того, что их жизнь в прошлом не лишена смысла.

Наиболее высокие значения обнаружены по шкале «Процесс жизни», отражающей ощущение эмоциональной насыщенности жизни. Относительно высокие результаты по этой шкале указывают на сосредоточенность больных на настоящем, удовлетворенность лишь текущими событиями. Косвенно высокие параметры по данной шкале можно связать с нарушенной способностью больных ставить отдаленные во временной перспективе цели, определяя направленность их поведения на будущее.

В целом, согласно данным, полученным с помощью методики СЖО, у больных шизофренией наблюдается снижение уровня проактивности за счет дефицита в сфере смысложизненных ориентаций личности. На первый план среди проактивных личностных компонентов поведения выступают такие характеристики, как снижение способности ставить цели в будущем, неверие в свои силы и убежденность в том, что собственная жизнь не поддается сознательному контролю.

Корреляционный анализ позволил уточнить, что у больных шизофренией индекс проактивности, оцениваемый по методике «Проактивное поведение», наиболее тесно связан с показателями «Цели в жизни» (0,856), «Локус контроля — Жизнь» (0,668), «Локус контроля — Я» (0,732). Тесная положительная взаимосвязь также была обнаружена между уровнем проактивности и факторами «Процесс жизни» (0,522) и «Результативность жизни» (0,614).

Заключение

Результаты проведенного исследования показывают, что проактивность, составляющая личностную основу самодетерминации, характеризующаяся высокими показателями у здоровых лиц, при шизофрении значительно снижена. Все обследованные больные наблюдались после первого психотического приступа, и это доказывает, что уже на ранних этапах заболевания проактивность снижается.

Структура личностных факторов проактивности в норме включает в себя когнитивный, мотивационный и ценностно-смысловой компоненты, которые находятся в сложном взаимодействии друг с другом, образуя основу для самодетерминированной, инициативной деятельности. При шизофрении эта структура грубо нарушается, при этом одни компоненты (в частности, метамотивация) выходят на первый план, другие (антиципация, саморефлексия) не получают должного развития.

Нельзя однозначно утверждать, что редукция компонентов проактивности у больных шизофренией обусловлена только нейрокогнитивными причинами. Вероятнее всего, это снижение связано с патологией личности в целом, с ее мотивационными и эмоционально-волевыми проявлениями. Однако отдельные составляющие проактивности, такие как прогнозирование и осознанность действий, будучи высшими регуляторными функциями [1], достаточно тесно коррелируют с когнитивными нарушениями. Больные с выраженным снижением антиципации и саморефлексии демонстрируют нарушения смысловой памяти и опосредованного запоминания, сужение объема внимания и темпа психической деятельности.

На связь начала личностного дефекта со снижением проактивности указывают результаты исследования смысложизненных ориентаций и мотивационно-потребностной сферы пациентов. Установлено, что большинству обследованных пациентов свойственно отсутствие четких целей в жизни. Многие больные убеждены в том, что их собственная жизнь и судьба не подвластны сознательному контролю; они чаще, чем в норме, верят в фатализм и считают, что бессмысленно планировать свое будущее. Эти данные подтверждают доводы в пользу низкого уровня проактивности при шизофрении. С представлением о том, что человек не способен позитивно влиять на свою судьбу, связаны низкие показатели по шкале «Локус контроля — Я». Такие пациенты, как правило, считают, что не обладают достаточной свободой выбора, чтобы строить свою жизнь в соответствии с целями, ценностями и смыслами (в тех случаях, когда больные демонстрируют достаточно высокие показатели осмысленности жизни).

Мотивационные нарушения в виде снижения побуждений к активной деятельности, амотивации, аспонтанности и безынициативности также коррелируют со снижением проактивности. В мотивационно-потребностной сфере у пациентов на первый план выступают мотивы преследования, избегания опасности, поиска помощи и поддержки, агрессивные тенденции. Амбивалентность и противоречивость мотивационной направленности прослеживается почти у всех обследованных респондентов.

В целом, анализ когнитивных, волевых и мотивационных нарушений указывает на то, что ведущими предикторами снижения проактивности и самодетерминации при шизофрении выступают мотивационные расстройства и снижение осмысленности жизни. На первый план выходят такие характеристики, как неспособность ставить продуктивные цели в отдаленном будущем и убежденность в том, что жизнь слабо поддается сознательному контролю.

 

Литература

1.   Алексеев А.А., Рупчев Г.Е., Катенко С.В. Нарушения планирования при шизофрении // Психологические исследования. – 2012. – Т. 5, № 23. – С. 9 [Электронный ресурс]. – URL: http://psystudy.ru (дата обращения: 23.04.2017).

2.   Гордеева Т.О. Теория самодетерминации: настоящее и будущее. Часть 1: проблемы развития теории // Психологические исследования. – 2010. – № 4(12). – С. 11 [Электронный ресурс]. – URL: http://psystudy.ru (дата обращения: 23.04.2017).

3.   Ерзин А.И. Методика «Проактивное поведение»: описание шкал и первичная оценка психометрических показателей // Актуальные проблемы психологического знания. – 2014. – № 4. – С. 59–69.

4.   Ерзин А.И. Личностные факторы проактивности при первом эпизоде шизофрении: автореф. дис. … канд. психол. наук. – М., 2016.

5.   Ерзин А.И., Антохин Е.Ю. Апробация методики диагностики проактивности в клинических выборках // Психология и психотехника. – 2015. – № 5. – С. 493–500.

6.   Зейгарник Б.В. Патопсихология. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Изд-во Юрайт, 2015. – 367 с.

7.   Кузнецова С.О. Психологические особенности враждебности при психической патологии // Вопросы психологии. – 2007. – № 5. – С. 89–99.

8.   Левикова Е.В. Социальная компетентность больных шизофренией подростков. Ч. 1 // Психологические исследования. – 2010. – № 2(10) [Электронный ресурс]. – URL: http://psystudy.ru (дата обращения: 23.04.2017).

9.   Леонтьев Д.А. Тематический апперцептивный тест. – 2-е изд., стереотипное. – М.: Смысл, 2000. – 254 с.

10.   Леонтьев Д.А. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО). – 2-е изд. – М.: Смысл, 2000. – 18 с.

11.   Лоскутова В.А. Социально-когнитивные функции при шизофрении и способы терапевтического воздействия // Социальная и клиническая психиатрия. – 2009. – Т. 19, № 4. – С. 92–104.

12.   Плужников И.В. Нарушения эмоционального интеллекта при расстройствах аффективного спектра и шизофрении // Вестник Томского государственного университета. – 2009. – № 329. – С. 211–213.

13.   Поляков Ю.Ф. Патология познавательной деятельности при шизофрении. – М.: Медицина, 1974. – 86 с.

14.   Программа тренинга когнитивных и социальных навыков (ТКСН) у больных шизофренией / А.Б. Холмогорова, Н.Г. Гаранян, А.А. Данлыкова [и др.] // Социальная и клиническая психиатрия. – 2007. – Т. 17, № 4. – С. 67–77.

15.   Семенова Н.Д., Фурсов Б.Б. К вопросу о психодиагностике мотивации в психосоциальной терапии и психосоциальной реабилитации шизофрении. Часть I // Социальная и клиническая психиатрия. – 2013. – Т. 23, № 1. – С. 34–39.

16.   Сирота Н.А., Ярославская М.А. Исследование проактивного совладающего поведения у больных шизотипическим расстройством // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2014. – № 1(24). – С. 8 [Электронный ресурс]. – URL: http://mprj.ru (дата обращения: 23.04.2017).

17.   Старченкова Е.С. Концепция проактивного совладающего поведения. // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 12: Психология. Социология. Педагогика. – 2009. – № 2-1. – С. 198–205.

18.   Стефаненко Е.А., Ениколопов С.Н., Иванова Е.М. Особенности отношения к юмору и смеху у больных шизофренией // Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова. – 2014. – Т. 114, № 1. – С. 26–29.

19.   Франкл В. Человек в поисках смысла. – М.: Прогресс, 1990.

20.   Шмуклер А.Б. Клиника первого психотического эпизода: организация и перспективы: тез. докл. // Современные тенденции организации психиатрической помощи: клинические и социальные аспекты: сб. материал. науч. конф. / отв. ред. В.Н. Краснов. – М.: Медпрактика-М, 2004. – С. 121–122.

21.   Adams A. Proactivity in VTE prevention: a concept analysis // Br J Nurs. – 2015. – Vol. 24, № 1. – P. 20–25.

22.   Aspinwall L.G. Future-oriented thinking, proactive coping, and the management of potential threats to health and well-being // The Oxford Handbook of Stress, Health and Coping / ed. by S. Folkman. – New York: Oxford University Press, 2011. – P. 334–365.

23.   Aspinwall L.G., Taylor S.E. A stitch in time: Self-regulation and proactive coping // Psychological Bulletin. – 1997. – Vol. 121, № 3. – P. 417–436.

24.   Cangiano F., Parker S.K. Proactivity affects mental health and well-being // The Wiley-Blackwell Handbook of the Psychology of Occupational Safety and Workplace Health Wiley / ed. by S. Clarke, T.M. Probst, F.W. Guldenmund [et al.]. – John Wiley & Sons, 2015. – P. 228–250.

25.   Crumbaugh J.C., Maholick L.T. An experimental study in existentialism: The psychometric approach to Frankl's concept of noogenic neurosis // Journal of Clinical Psychology. – 1964. – Vol. 20. – P. 200–207.

26.   Fay D., Hüttges A. Drawbacks of Proactivity: Effects of Daily Proactivity on Daily Salivary Cortisol and Subjective Well-Being // J Occup Health Psychol. – 2016.

27.   Fullerton S., McCullough T. Patient proactivity: behaviors, attitudes, and its relationship with satisfaction with the American health care delivery system // Health Mark Q. – 2014. – Vol. 31, № 1. – P. 78–96.

28.   Gallacher G. Occupational health: A positive and proactive approach // Br Dent J. – 2016. – Vol. 221, № 10. – P. 598.

29.   Greenglass E. Chapter 3. Proactive coping // Beyond coping: Meeting goals, vision, and challenges / ed. by E. Frydenberg. – London: Oxford University Press, 2002. – P. 37–62.

30.   Kahana E., Kelley-Moore J., Kahana B. Proactive aging: A longitudinal study of stress, resources, agency, and well-being in late life // Aging & Mental Health. – 2012. – Vol. 16, № 4. – P. 438–451.

31.   Metacognitive Deficits in Schizophrenia: Presence and Associations With Psychosocial Outcomes / P.H. Lysaker, J. Vohs, K.S. Minor [et al.] // The Journal of nervous and mental disease. – 2015. – Vol. 203, № 7. – P. 530–536.

32.   Parker S.K., Williams H.M., Turner N. Modeling the antecedents of proactive behavior at work // Journal of Applied Psychology. – 2006. – Vol. 91, № 3. – P. 636–652.

33.   Proactive coping in schizophrenia: examining the impact of neurocognitive variables / N. Rocha, A.J. Marques, C. Queirós [et al.] // J Psychiatr Ment Health Nurs. – 2014. – Vol. 21, № 5. – P. 471–476.

34.   Wagner S.L., Martin C.A. Can Firefighters’ Mental Health Be Predicted by Emotional Intelligence and Proactive Coping? // Journal of Loss and Trauma. – 2012. – Vol. 17, № 1. – P. 56–72.

35.   Yanos P.T. Proactive coping among persons diagnosed with severe mental illness: an exploratory study // J Nerv Ment Dis. – 2001. – Vol. 189, № 2. – P. 121–123.

 

 

Ссылка для цитирования

УДК 159.9:616.859.8

Ерзин А.И. Когнитивные, мотивационные и ценностно-смысловые факторы проактивности при первом эпизоде шизофрении // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2017. – T. 9, № 3(44) [Электронный ресурс]. – URL: http://mprj.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).

 

Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка" (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.

 

  В начало страницы В начало страницы

 

Портал medpsy.ru

Предыдущие
выпуски журнала

2017 год

2016 год

2015 год

2014 год

2013 год

2012 год

2011 год

2010 год

2009 год