Горбов Ф.Д.

 

Вернуться на главную страницу
О журнале
Редакционный совет
Приглашение к публикациям

Психологические аспекты реабилитации пациентов, перенёсших инфаркт миокарда

Дубинина Е.А. (Санкт-Петербург, Россия)

 

 

Дубинина Елена Александровна

Дубинина Елена Александровна

–  кандидат психологических наук, доцент, доцент кафедры клинической психологии и психологической помощи; федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена», Набережная реки Мойки, 48, Санкт-Петербург, 191186, Россия.
Тел.: +7 (812) 571-25-69;

–  научный сотрудник лаборатории клинической психологии и психодиагностики; федеральное государственное бюджетное учреждение «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и неврологии имени В.М. Бехтерева», ул. Бехтерева, 3, Санкт-Петербург, 192019, Россия. Тел.: +7 (812) 670-02-20.

E-mail: trifonovahelen@yandex.ru

 

Аннотация

Реабилитация пациентов, перенёсших инфаркт миокарда, представляет собой комплекс мероприятий, позволяющий больным сохранить или восстановить свой социальный статус и вести активный образ жизни. Включение психокоррекционных мероприятий в кардиореабилитацию в настоящее время признается важной предпосылкой её эффективности.

В статье обобщаются результаты современных исследований адаптации личности к ситуации жизнеугрожающего кардиологического заболевания, а также систематизируются «мишени» психологического вмешательства в рамках кардиореабилитации. Показано, что как на госпитальном этапе, так и в катамнезе пациенты, перенёсшие инфаркт миокарда, имеют существенно повышенный риск развития тревожных, депрессивных состояний и иных вариантов нарушения психической адаптации. Преобладают «крайние» варианты реагирования на заболевание: с повышенной эмоциональной вовлеченностью либо, напротив, с тенденцией к отрицанию болезни и её последствий. На постгоспитальном этапе также большое значение имеют трудности профессиональной реадаптации и восстановления социального функционирования, проблема снижения мотивации к выполнению медицинских рекомендаций, риск развития посттравматического стрессового расстройства. Показано, что на всех этапах течения заболевания в формировании медицинского и психосоциального прогноза играют роль такие психосоциальные факторы риска как стресс, тревожные и депрессивные состояния и расстройства, враждебность, личностный тип Д, пессимистичность, низкий уровень социальной поддержки и социальная изоляция, при этом наиболее устойчивыми предикторами являются психопатологические состояния и недостаток социальной поддержки. Данные характеристики следует рассматривать как основные «мишени» психологического вмешательства при психокардиореабилитации.

В статье также анализируются результаты мета-аналитических исследований, обобщающих накопленный опыт применения методов психологического вмешательства в кардиологии. Показано, что в настоящее время существуют убедительные свидетельства влияния психологических вмешательств лишь на динамику тревожных и депрессивных состояний при кардиологической патологии. Значение психологических вмешательств в формировании медицинского прогноза (риска повторных инфарктов миокарда, смерти, необходимости реваскуляризации) у кардиологических пациентов остается дискуссионным вопросом. Вопрос обоснованности и эффективности различных методов психокоррекции и психотерапии в кардиологии требует углубленного изучения. Необходимо развитие дифференцированного подхода к психологическому сопровождению кардиореабилитации с учетом клинических, психологических и социальных характеристик пациентов, углубление знаний о психосоматических взаимосвязях на каждом этапе адаптации к болезни, расширение спектра методов психологического вмешательства, повышение качества научных исследований в данной области.

Ключевые слова: инфаркт миокарда; кардиореабилитация; психологическая адаптация; психологическое вмешательство; психологическая реабилитация; психотерапия.

 

Ссылка для цитирования размещена в конце публикации.

 

 

Согласно определению ВОЗ, кардиореабилитация представляет собой комплекс мероприятий, позволяющий больным с хроническими или перенесенными острыми сердечно-сосудистыми заболеваниями сохранить или восстановить свой социальный статус и вести активный образ жизни [9]. Включение психокоррекционных мероприятий в кардиореабилитацию в настоящее время признается важной предпосылкой её эффективности, что обусловлено высокой распространенностью нарушений психической адаптации у пациентов на разных этапах восстановления и существенным влиянием этих нарушений на медицинский и психосоциальный прогноз.

В наибольшей степени проблемы психологического сопровождения кардиореабилитации разработаны в отношении пациентов с ишемической болезнью сердца (ИБС), прежде всего, перенёсших неотложные кардиологические состояния (острый коронарный синдром, инфаркт миокарда (ИМ)). Направленность психологической коррекции при реабилитации пациентов, перенёсших ИМ, в значительной мере зависит от этапа реабилитационного процесса (этапа адаптации личности к ситуации болезни), однако необходимо отметить, что, несмотря на определенную специфичность, «мишени» психологической коррекции, то есть психологические факторы риска неблагоприятной клинической динамики и неблагоприятного психосоциального прогноза, в целом носят универсальный характер. К этим универсальным факторам риска относятся [2; 8; 17; 18; 40]:

• 

стресс (острый и хронический),

• 

тревожные и депрессивные состояния и расстройства,

• 

враждебность,

• 

личность типа D,

• 

пессимистичность,

• 

низкий уровень социальной поддержки, социальная изоляция.

Значимость психосоциальных характеристик в формировании риска развития ИМ свидетельствует о том, что среди пациентов, перенёсших ИМ, выше вероятность встретить лиц, характеризующихся комплексом неблагоприятных эмоционально-личностных характеристик, недавно или актуально переживающих стрессовые/ психотравмирующие обстоятельства (помимо факта болезни), испытывающих дефицит поддерживающих социальных взаимоотношений. По сути, психосоциальные факторы риска, сформировавшие предрасположенность к ИМ, в дальнейшем, сохраняя свою актуальность, продолжают влиять на процесс адаптации личности к болезни, что существенно для определения направленности и тактики психокоррекции.

Психологические аспекты адаптации пациента, перенёсшего инфаркт миокарда

Переживание жизнеопасного кардиологического состояния, экстренная госпитализация и сопряженные с этим обстоятельства, безусловно, являются значимым стрессом для пациентов. В раннем постинфарктном периоде на фоне взаимного подкрепления соматогенных и психогенных факторов существенно возрастает риск нарушений психической адаптации с доминированием тревожных, депрессивных либо смешанных тревожно-депрессивных проявлений [2]. Эти нарушения чаще встречаются у женщин, в старших возрастных группах, а также у пациентов с низким социально-экономическим статусом.

По данным систематического обзора, включившего 24 публикации с оценкой выраженности депрессивных проявлений у пациентов, госпитализированных в связи с ИМ, было установлено, что большая депрессия диагностируется в среднем у 19,8%, (N = 10785, 8 исследований), повышенные показатели по шкале депрессии Бека — у 31,1% (N = 2273, 6 исследований), повышенные показатели по Госпитальной шкале тревоги и депрессии — у 15,5% (N = 843, 4 исследования) [41]. Тревожные расстройства обнаруживаются у 30—40% [42]. В процессе стационарного лечения выраженность тревожных и депрессивных проявлений, как правило, снижается, однако и при благоприятной динамике у 50—70% пациентов нарушения психической адаптации сохраняются в катамнезе как минимум в течение года после выписки.

В клинико-психологическом аспекте тревожные и депрессивные проявления оформляются в гипернозогнозические варианты отношения к болезни. Наиболее высока вероятность такого реагирования на заболевание у женщин и в тех случаях, когда ИМ является первым проявлением ИБС, сопровождается выраженным болевым синдромом, при повторных госпитализациях, при наступлении инвалидности в среднем возрасте (до 65 лет), осложненном течении ИМ [4; 11]. В то же время, и отрицание болезни не является редкостью: та или иная степень выраженности гипонозогнозических тенденций отмечается в 20—48% случаев и, по-видимому, связана с актуализацией механизмов психологической защиты в остро-стрессовой ситуации [1; 12]. Независимо от характера эмоционального реагирования на заболевания, большинство пациентов недостаточно информированы о сути болезни и факторах сердечно-сосудистого риска [15; 29]. Так, по данным А.Д. Куимова с соавт. [15], только треть пациентов осведомлена о необходимости вызова скорой медицинской помощи при приступе загрудинных болей, продолжающихся более 20 минут; а о принципах здорового питания и рекомендуемой физической нагрузки информирована только половина пациентов.

В отсутствие специального обучения в школах для пациентов, перенёсших ИМ, низкий уровень осведомленности о заболевании, как правило, сохраняется. Более того, по мере деактуализации угрозы для жизни степень приверженности медицинским рекомендациям в постгоспитальный период неуклонно снижается. В частности, спустя 1—2 года после ИМ продолжают курить 41% куривших ранее пациентов, спустя 5 лет — 56%, а спустя 10—13 лет — 65% [34]. Спустя три года после перенесенного ИМ только чуть более 40% пациентов принимают назначенные препараты [33]. Важно, что установки, касающиеся приверженности лечению, оформляются уже на госпитальном этапе: степень готовности к выполнению тех или иных медицинских рекомендаций перед выпиской связана с последующим реальным поведением пациента, по крайней мере, в среднесрочной перспективе [5].

Несмотря на деактуализацию угрозы для жизни, опыт перенесенного ИМ продолжает сказываться на качестве жизни пациентов, хотя в целом его динамика в постинфарктный период имеет положительный характер [10; 23; 24]. На начальном этапе реабилитации качество жизни снижено, главным образом за счет физических ограничений, в то время как в отдаленный период на первый план выходят сложности социального функционирования, в том числе связанные с перестройкой семейно-ролевых отношений и возвращением к профессиональной деятельности, либо с изменением её характера [3; 30; 44].

В клинико-психопатологическом аспекте симптомы тревоги и депрессии выявляются соответственно у 80 и 70% пациентов, состоящих на диспансерном учете после перенесенного ИМ, депрессивные расстройства диагностируются у 22,5%, расстройства адаптации — у 27,5% [6]. В течение двух лет после перенесенного ИМ вероятность развития тревожного расстройства у пациентов в 5 раз выше, депрессивного расстройства — в 7 раз выше, чем у лиц, не имевших опыта ИМ [49]. Острый стресс, связанный с коронарной катастрофой, у 15% пациентов приводит к развитию посттравматического стрессового расстройства [25; 50; 51].

Таким образом, в отдаленном постинфарктном периоде сохраняется высокий риск нарушений адаптации личности к ситуации болезни, что проявляется, с одной стороны, эмоционально-волевыми расстройствами, а с другой стороны — прогрессирующим снижением приверженности лечению. Важно, что и психические расстройства у пациентов, перенёсших ИМ, и недостаточный комплаенс выступают в качестве факторов риска неблагоприятного медицинского прогноза, повторных ИМ, летальных исходов, а также в целом низкого качества жизни больных.

Какова в связи с этим роль психологических вмешательств в системе кардиореабилитации? Как представляется, она складывается, в первую очередь, из четкого понимания значения различных психосоциальных характеристик для медицинского прогноза (в том числе прогноза психического здоровья) и использования адекватных и эффективных методов психологического вмешательства.

Роль психосоциальных характеристик в формировании прогноза у пациентов, перенёсших ИМ

Исследования свидетельствуют о закономерном сходстве психосоциальных факторов риска и неблагоприятного медицинского и психосоциального прогноза при ИМ. При этом наибольшей воспроизводимостью обладают данные, отражающие влияние на качество жизни и медицинский прогноз психопатологических (депрессия, тревога, ПТСР) и социально-психологических (социальная изоляция, социальная поддержка) характеристик.

В частности, доказано, что и тревога, и депрессия в госпитальный период значимо ухудшают медицинский и психосоциальный прогноз у пациентов, перенёсших ИМ, в 1,3—2,7 раза повышая вероятность повторных неотложных кардиологических состояний, летальных исходов, приводя к снижению качества жизни и приверженности лечению [16; 21; 22; 42; 43]. Пациенты с депрессивными проявлениями и клинически значимыми депрессивными расстройствами даже при отсутствии физических ограничений чаще завершают профессиональную активность после перенесенного ИМ, что может способствовать нарушению социальной адаптации [36].

Как свидетельствуют результаты многочисленных исследований, социальная изоляция (ограниченный круг или низкая частота социальных контактов) и недостаточность социальной поддержки (субъективно оцениваемой) ассоциированы с двух-трехкратно повышенным риском постинфарктных осложнений и смерти в постинфарктный период, с низким качеством жизни и более выраженной депрессивной симптоматикой [17; 35].

Результаты изучения личностных характеристик как предикторов соматического и психосоциального статуса в постинфарктный период не столь однозначны. В отдельных исследованиях показано, что пациенты с личностным типом Д, характеризующимся сочетанием негативной аффективности и склонности подавлять эмоции в социально значимых ситуациях, имеют более высокий риск постинфарктных осложнений, повторного ИМ и смерти вне зависимости от других известных факторов риска [52]. Однако последние исследования не подтверждают данной зависимости [28].

Похожие противоречия обнаруживаются и в исследованиях роли враждебности как возможного фактора риска неблагоприятного медицинского и психосоциального прогноза в постинфарктный период [18; 26; 27; 48].

Данные о влиянии на прогноз других личностных факторов фрагментарны. Так, показано, что оптимизм связан с более низким риском летальных исходов в отдаленном катамнезе после перенесенного ИМ [38], а также с более высоким уровнем приверженности лечению, более высокой самооценкой здоровья и меньшей выраженностью депрессивных симптомов спустя год после перенесенного эпизода острого коронарного синдрома [37]. Аналогично, имеются свидетельства о роли пессимизма как фактора риска смерти от сердечно-сосудистых заболеваний [40].

Данные о значении личностной реакции на заболевание в формировании медицинского прогноза и качества психологической адаптации весьма противоречивы. В отдельных исследованиях выявлено, что склонность к отрицанию болезни в госпитальный период у пациентов, перенёсших ИМ, связана с отказом от участия в программах реабилитации и более поздними обращениями за медицинской помощью при сердечных симптомах [19]. В то же время, есть свидетельства того, что пациенты, склонные к отрицанию болезни, имеют более благоприятную динамику соматического и психического состояния после перенесенных неотложных кардиологических состояний [20].

Таким образом, прогнозирование качества психологической адаптации и риска осложнений у пациентов, перенёсших ИМ, на основании личностных особенностей и отношения к болезни в настоящее время весьма проблематично. Более того, большинство психологических и социальных характеристик теряют свое прогностическое значение в отдаленном катамнезе, а среди значимых остаются отмеченные выше депрессия и уровень социальной поддержки [53].

Последние исследования также свидетельствуют о том, что прогноз у пациентов, перенёсших ИМ, в большей мере зависит от преморбидных особенностей (включая преморбидный психопатологический статус, уровень стресса в повседневной жизни и т.д.), нежели от реакции на неотложное кардиологическое состояние [13; 31; 39]. Иными словами, в постгоспитальный период пациент возвращается к привычному стилю психологического реагирования, и в этом смысле пациент болеет так же, как он привык жить.

На основании анализа психосоциальных характеристик, формирующих медицинский и психосоциальный прогноз в постинфарктный период, можно заключить следующее:

• 

Существует определенное сходство между психосоциальными факторами риска развития ИМ и неблагоприятного прогноза в постинфарктный период.

• 

Тревожные и депрессивные расстройства, а также дефицит социальной поддержки выступают в качестве наиболее значимых предикторов неблагоприятного прогноза в постинфарктный период, при этом роль личностных характеристик и личностной реакции на заболевание в формировании прогноза неоднозначна, что, по-видимому, свидетельствует о возможности различных способов и вариантов адаптации личности к ситуации болезни с разной психологической динамикой в постгоспитальный период.

На что, в связи с этим, может и должно быть направлено психологическое вмешательство в контексте кардиореабилитации?

Безусловно, главные «кандидаты» — это тревожные, депрессивные состояния, а также недостаточность социальной поддержки и социальных связей. С определенной осторожностью в качестве потенциальных «мишеней» психокоррекционных воздействий можно определить враждебность, личность типа Д, пессимизм.

Парадоксально, но главная психологическая характеристика, определяющая весь путь психологической адаптации пациента к болезни — отношение к болезни (внутренняя картина болезни, восприятие болезни, переживание болезни), — остается наиболее проблематичной и неопределенной с точки зрения направленности психологического вмешательства. Отчасти это, по-видимому, обусловлено разнообразием подходов к его определению и оценке. Кроме того, очевидно, что тревожные и депрессивные расстройства у пациентов, перенёсших ИМ, в значительной мере носят нозогенный характер, следовательно, разнообразные варианты гипернозогнозий можно отнести к обоснованным «мишеням» психокоррекции в рамках реабилитационного процесса. Но, тем не менее, весьма симптоматично, что отношение к болезни — психологическая, а не психопатологическая категория — всё-таки не указано в числе психосоциальных характеристик, определяющих кардиоваскулярный прогноз, в положении, отражающем официальную позицию и рекомендации секции кардиореабилитации Европейского кардиологического общества (2015 год) [45]. В данном положении систематизированы факторы кардиоваскулярного риска с указанием возможности влияния на них в процессе кардиореабилитации. К психосоциальным факторам кардиоваскулярного риска группой специалистов отнесены:

• 

низкий социально-экономический статус;

• 

низкий уровень социальной поддержки;

• 

профессиональный стресс;

• 

гнев и враждебность;

• 

личностный тип Д;

• 

депрессия;

• 

тревога/тревожность.

Авторы выделяют в качестве наиболее значимых факторов риска депрессию и недостаточность социальной поддержки, в качестве умеренно значимых — низкий социально-экономический статус, личностный тип Д и тревогу/тревожность.

Рассматривая возможность влияния на факторы риска кардиореабилитационных мероприятий, исследователи отмечают, что убедительное эмпирическое подтверждение получает возможность коррекции лишь тревоги и депрессии. Возможности коррекции других значимых характеристик либо ограничены, либо требуют дальнейшего изучения. Этот вопрос напрямую связан с проблемой обоснованности и эффективности психологических вмешательств в системе кардиореабилитации.

Проблема эффективности психологических вмешательств в системе кардиореабилитации

Изучение возможностей психотерапии и психокоррекции в кардиореабилитации имеет давнюю и весьма содержательную традицию [7; 9]. В классических отечественных рекомендациях по реабилитации пациентов, перенёсших ИМ, особое внимание уделяется информированию о заболевании, рациональной психотерапии, методам развития навыков саморегуляции и релаксации. Во многом эти рекомендации основаны на богатом клиническом и психологическом опыте авторов, однако в последние десятилетия в связи с развитием доказательной медицины резко возросли требования к обоснованности и эффективности любых (в том числе психологических) вмешательств по отношению к пациенту. В кардиореабилитации на первый план выходит вопрос о том, к каким результатам приводит психологическое вмешательство с точки зрения соматического и психического статуса пациента, медицинского и психосоциального прогноза.

За последние годы был опубликован целый ряд систематических обзорных и мета-аналитических исследований эффективности разнообразных клинико-психологических вмешательств в кардиологии. Выводы авторов этих исследований в целом не противоречат друг другу. Так, в обзоре K. Rees с соавт. 2004 года [46] были обобщены результаты 36 рандомизированных контролируемых исследований (суммарно — 12841 пациент) с оценкой эффективности разнообразных психологических вмешательств (в основном, управление стрессом, различные варианты релаксации и саморегуляции, индивидуальное и групповое консультирование по вопросам заболевания, лечения, здорового образа жизни, изолированно или в сочетании или в рамках комплексных программ) при ИБС, преимущественно у пациентов, перенёсших неотложные состояния и хирургические вмешательства. На основании анализа проведенных исследований авторы приходят к следующим выводам:

• 

В настоящее время нет убедительных доказательств влияния психологических вмешательств на смертность (общую или связанную с сердечно-сосудистыми заболеваниями), а также на необходимость хирургической реваскуляризации миокарда.

• 

Вместе с тем психологические вмешательства приводят к умеренному снижению тревожной и депрессивной симптоматики у пациентов с ИБС.

К очень близким выводам приходят авторы и одного из наиболее свежих систематических обзоров — за 2017 год [47]. Проанализировав результаты 35 рандомизированных контролируемых исследований (суммарно — 10703 пациента: 65,7% — после ИМ, 27,4% — после реваскуляризации миокарда) с катамнестической оценкой не менее 6 мес., они заключают, что к настоящему времени:

• 

нет убедительных доказательств влияния психологических вмешательств на общую смертность, риск нефатального инфаркта миокарда, вероятность хирургической реваскуляризации миокарда;

• 

есть определенные свидетельства влияния психологических вмешательств на смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, выраженность тревожной, депрессивной симптоматики и дистресса.

Выводы сформулированы в критической манере, однако, как представляется, результаты мета-анализа свидетельствуют, в большей мере, в пользу психологических вмешательств в кардиореабилитации.

Прежде всего, оба исследования подтверждают положительное влияние психотерапии и психокоррекции на тревожные, депрессивные и иные эмоционально-негативные состояния у кардиологических пациентов, что существенно, поскольку облегчает страдания больного независимо от того, приводит ли данная психологическая динамика к улучшению медицинского прогноза или нет.

Кроме того, в последнем мета-аналитическом исследовании подчеркивается возможность улучшения медицинского прогноза на фоне психологического вмешательства, что является крайне важным результатом.

Авторам не удалось получить свидетельств предпочтительности какого-либо конкретного подхода или конкретного метода в психологической помощи пациентам в связи с разнообразием использованных вмешательств и выборок. Однако можно предположить, что невысокая эффективность психологических вмешательств в кардиореабилитации объясняется недостаточным использованием дифференцированного подхода, стремлением исследователей к разработке универсальной схемы психологической реабилитации. На это, в частности, указывают результаты мета-аналитического исследования W. Linden и соавторов, посвященного оценке влияния психологических вмешательств на смертность у кардиологических пациентов [32]. По результатам анализа 23 рандомизированных исследований (общий объем выборки — 9856 пациентов) было установлено, что, с точки зрения улучшения медицинского прогноза, используемые сегодня методы психологической помощи эффективны лишь в отношении мужчин. У женщин на фоне психологического вмешательства не отмечается снижение уровня кардиологической смертности. Авторы объясняют это тем, что акцент на информировании, развитии навыков саморегуляции и эффективного преодоления стресса близок пациентам-мужчинам, но не в полной мере охватывает психологические потребности женщин. Можно предположить, что еще большая дифференцированность (учет возраста, социального положения, личностных особенностей, других психосоциальных характеристик) привела бы к существенному повышению результативности психолого-реабилитационных мероприятий.

В целом проблема эффективности психологических вмешательств в рамках кардиореабилитации заставляет более глубоко осмыслить целый ряд методологических и методических вопросов. Требуют определенной ревизии и представления о психосоматических аспектах ИМ, и используемые методы психокоррекции и психотерапии, и, собственно, сами исследования эффективности. Остаются открытыми вопросы, касающиеся различного значения психосоциальных факторов на разных этапах кардиореабилитации, вопросы эффективности психологических вмешательств за рамками поведенческого (и когнитивно-поведенческого) подхода, вопросы дифференцированного подхода с учетом клинических, социальных и психологических характеристик пациентов. Необходимы дополнительные усилия для согласования результатов исследований в сфере психологии пациентов с ИБС и психореабилитационной практики. Так, например, несмотря на признанную значимость социальной поддержки в формировании медицинского и психосоциального прогноза у пациентов с ИБС, исследования, направленные на оценку вмешательств в социально-психологической плоскости, единичны. Наконец, сохраняет свою актуальность вопрос о качестве исследований по оценке эффективности психологических вмешательств. Планирование и реализация таких исследований с учетом вышеперечисленных «пробелов» в знаниях — как представляется, наиболее важная перспектива развития психокардиореабилитации на современном этапе.

 

Литература

1.   Алёхин А.Н., Трифонова Е.А., Чернорай А.В. Отношение к болезни у пациентов, перенёсших неотложные кардиологические состояния // Артериальная гипертензия. – 2012.  – Т. 18, № 4. – С. 317–324.

2.   Васюк Ю.А., Лебедев А.В. Депрессия, тревога и инфаркт миокарда: все только начинается // Рациональная фармакотерапия в кардиологии. – 2007. – Ч. I, № 3. – С. 41–51; Часть II, № 4. – С. 39–45.

3.   Динамика психологического статуса и качества жизни больных инфарктом миокарда в зависимости от тяжести течения постинфарктного периода / А.Б. Хадзегова, Т.А. Айвазян, В.П. Померанцев [и др.] // Кардиология. – 1997. – Т. 37, № 1 – С. 37–40.

4.   Добровольский А.В. Клинические особенности ишемической болезни сердца и внутренняя картина болезни // Журн. неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. – 2000. – Т. 100, № 1. – С. 23–27.

5.   Дубинина Е.А., Сорокин Л.А., Шевцова Д.А. Психологические предикторы приверженности медицинским рекомендациям в постгоспитальный период у женщин с острыми формами ишемической болезни сердца // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2014. – № 3(26) [Электронный ресурс]. URL: http://mprj.ru (дата обращения: 14.01.2017).

6.   Корнетов Н.А., Лебедева Е.В. Депрессивные расстройства у пациентов, перенёсших инфаркт миокарда // Психиатрия и психофармакотерапия. – 2003. – T. 5, № 5. – С. 195–198.

7.   Николаева Л.Ф., Аронов Д.М. Реабилитация больных ишемической болезнью сердца: руководство для врачей. – М.: Медицина, 1988. – 288 с.

8.   Оганов Р.Г., Погосова Г.В. Стресс: что мы знаем сегодня об этом факторе риска?  //  Рациональная  фармакотерапия  в  кардиологии. – 2007. – Т. 3, № 3. – С. 60–67.

9.   Острый инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы: реабилитация и вторичная профилактика. Российские клинические рекомендации / Д.М. Аронов, М.Г. Бубнова, О.Л. Барбараш [и др.]. – М., 2014. – 98 с.

10.   Петрова М.М., Айвазян Т.А., Фандюхин С.А. Качество жизни мужчин, перенёсших инфаркт миокарда // Кардиология. – 2000. – Т. 40, № 2. – С. 65–66.

11.   Рудницкий А.Б., Корниенко В.Н. Клинико-терапевтическая динамика нозогенных реакций при инфаркте миокарда // Военно-медицинский журнал. – 2008. – Т. 329, № 5. – С. 55–56.

12.   Чернорай А.В. Отношение к болезни и лечению пациентов с обострением сердечно-сосудистого заболевания на этапе реабилитации // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. – 2012. – № 153-1. – С. 237–242.

13.   Чернорай А.В. Клинико-психологические особенности адаптации при острой форме ишемической болезни сердца: автореф. дис. … канд. психол. наук. – СПб., 2014. – 26 с.

14.   Шхвацабая И.К., Аронов Д.М., Зайцев В.П. Реабилитация больных ишемической болезнью сердца. – М.: Медицина, 1978. – 320 с.

15.   Эффективность обучения в школе для больных, перенёсших инфаркт миокарда, на стационарном этапе реабилитации / А.Д. Куимов, О.А. Филиппова, Т.В. Петрова [и др.] // Сибирский медицинский журнал. – Т. 26, № 1-1. – С. 98–102.

16.   Association of anxiety and depression with all-cause mortality in individuals with coronary heart disease / L.L. Watkins, G.G. Koch, A. Sherwood [et al.] // Journal of the American Heart Association. – 2013. – Vol. 2, № 2. – e000068.

17.   Barth J., Schneider S., von Känel R. Lack of social support in the etiology and the prognosis of coronary heart disease: a systematic review and meta-analysis // Psychosom Med. – 2010. – Vol. 72, № 3. – P. 229–238.

18.   Chida Y., Steptoe A. The association of anger and hostility with future coronary heart disease: a meta-analytic review of prospective evidence // J Am Coll Cardiol. – 2009. – Vol. 53, № 11. – P. 936–946.

19.   Denial in patients with a first-time myocardial infarction: relations to pre-hospital delay and attendance to a cardiac rehabilitation programme / U. Stenström, A.K. Nilsson, C. Stridh [et al.] // Eur J Cardiovasc Prev Rehabil. – 2005. – Vol. 12, № 6. – P. 568–571.

20.   Denial predicts favorable outcome in unstable angina pectoris / J.L. Levenson, R. Kay, J. Monteferrante [et al.] // Psychosom Med. – 1984. – Vol. 46, № 1. – P. 25–32.

21.   Depression as a risk factor for poor prognosis among patients with acute coronary syndrome: systematic review and recommendations: a scientific statement from the american heart association / J.H. Lichtman, E.S. Froelicher, J.A. Blumenthal [et al.] // Circulation. – 2014. – Vol. 129, № 12.  – P. 1350–1369.

22.   Direction of Association Between Depressive Symptoms and Lifestyle Behaviors in Patients with Coronary Heart Disease: The Heart and Soul Study / N.L. Sin, A.D. Kumar, A.K. Gehi [et al.] // Annals of behavioral medicine. – 2016. – Vol. 50, № 4. – P. 523–532.

23.   Drory Y., Kravetz S., Hirschberger G.; Israeli Study Group on First Acute Myocardial Infarction. Long-term mental health of men after a first acute myocardial infarction // Arch Phys Med Rehabil. – 2002. – Vol. 83, № 3. – P. 352–359.

24.   Drory Y., Kravetz S., Hirschberger G.; Israeli Study Group on First Acute Myocardial Infarction. Long-term mental health of women after a first acute myocardial infarction // Arch Phys Med Rehabil. – 2003. – Vol. 84, № 10. – P. 1492–1498.

25.   Gander M.L., von Känel R. Myocardial infarction and post-traumatic stress disorder: frequency, outcome, and atherosclerotic mechanisms // Eur J Cardiovasc Prev Rehabil. – 2006. – Vol. 13, № 2. – P. 165–172.

26.   Hostility is an independent predictor of recurrent coronary heart disease events in men but not women: results from a population based study / D.C. Haas, W.F. Chaplin, D. Shimbo [et al.] // Heart. – 2005. – Vol. 91, № 12. – P. 1609–1610.

27.   Hostility predicts recurrent events among postmenopausal women with coronary heart disease / L.A. Chaput, S.H. Adams, J.A. Simon [et al.] // Am J Epidemiol. – 2002. – Vol. 156, № 12. – P. 1092–1099.

28.   Is type D personality an independent risk factor for recurrent myocardial infarction or all-cause mortality in post-acute myocardial infarction patients? / E. Condén, A. Rosenblad,  P. Wagner [et al.]  //  Eur J Prev Cardiol. –  2017. – Vol. 24, № 5. – P. 522–533.

29.   Knowledge and learning preferences of patients with myocardial infarct ion / P. Michalski, A. Kosobucka, Ł. Pietrzykowski [et al.] // Medical Research Journal. – 2016. – Vol. 1, № 4. – P. 120–124.

30.   Kristofferzon M.L., Löfmark R., Carlsson M. Coping, social support and quality of life over time after myocardial infarction // J Adv Nurs. – 2005. – Vol. 52, № 2. – P. 113–124.

31.   Langvik E., Hjemdal O. Symptoms of depression and anxiety before and after myocardial infarction: The HUNT 2 and HUNT 3 study // Psychol Health Med. – 2015. – Vol. 20, № 5. – P. 560–569.

32.   Linden W., Phillips M.J., Leclerc J. Psychological treatment of cardiac patients: a meta-analysis // Eur Heart J. – 2007. – Vol. 28, № 24. – P. 2972–2984.

33.   Long-term medication adherence after myocardial infarction: experience of a community / N.D. Shah, S.M. Dunlay, H.H. Ting [et al.] // The American journal of medicine. – 2009. – Vol. 122, № 10. – P. 961.e7–961.13.

34.   Long-term predictors of smoking cessation in a cohort of myocardial infarction survivors: a longitudinal study / Y. Gerber, N. Koren-Morag, V. Myers [et al.] // European Journal of Preventive Cardiology. – 2011. – Vol. 18, № 3. – P. 533–541.

35.   Mookadam F., Arthur H.M. Social support and its relationship to morbidity and mortality after acute myocardial infarction: systematic overview // Arch Intern Med. – 2004. – Vol. 164, № 14. – P. 1514–1518.

36.   O'Neil A., Sanderson K., Oldenburg B. Depression as a predictor of work resumption following myocardial infarction (MI): a review of recent research evidence // Health and Quality of Life Outcomes. – 2010. – Vol. 8. – P. 95.

37.   Optimism and Recovery After Acute Coronary Syndrome: A Clinical Cohort Study / A. Ronaldson, G.J. Molloy, A. Wikman [et al.] // Psychosomatic Medicine. – 2015. – Vol. 77, № 3. – P. 311–318.

38.   Optimism During Hospitalization for First Acute Myocardial Infarction and Long-Term Mortality Risk: A Prospective Cohort Study / N. Weiss-Faratci, I. Lurie, Y. Benyamini [et al.] // Mayo Clin Proc. – 2017. – Vol. 92, № 1. – P. 49–56.

39.   Perceived stress in myocardial infarction: long-term mortality and health status outcomes / S.V. Arnold, K.G. Smolderen, D.M. Buchanan [et al.] // Journal of the American College of Cardiology. – 2012. – Vol. 60, № 18. – P. 1756–1763.

40.   Pessimism and risk of death from coronary heart disease among middle-aged and older Finns: an eleven-year follow-up study / M. Pänkäläinen, T. Kerola, O. Kampman [et al.] // BMC Public Health. – 2016. – Vol. 16. – P. 1124.

41.   Prevalence of Depression in Survivors of Acute Myocardial Infarction: Review of the Evidence / B.D. Thombs, E.B. Bass, D.E. Ford [et al.] // Journal of General Internal Medicine. – 2006. – Vol. 21, № 1. – P. 30–38.

42.   Prognostic association of anxiety post myocardial infarction with mortality and new cardiac events: a meta-analysis / A.M. Roest, E.J. Martens, J. Denollet [et al.] // Psychosom Med. – 2010. – Vol. 72, № 6. – P. 563–569.

43.   Prognostic association of depression following myocardial infarction with mortality and cardiovascular events: a meta-analysis of 25 years of research / A. Meijer, H.J. Conradi,  E.H. Bos  [et al.]  //  Gen Hosp Psychiatry. – 2011. – Vol. 33, № 3. – P. 203–216.

44.   Psychologic Distress in Postmyocardial Infarction Patients Who Have Returned to Work / C. Brisson, R. Leblanc, R. Bourbonnais [et al.] // Psychosomatic Medicine. – 2005. – Vol. 67, № 1. – P. 59–63.

45.   Psychosocial aspects in cardiac rehabilitation: From theory to practice. A position paper from the Cardiac Rehabilitation Section of the European Association of Cardiovascular Prevention and Rehabilitation of the European Society of Cardiology / N. Pogosova, H. Saner, S.S. Pedersen [et al] // Eur J Prev Cardiol. – 2015. – Vol. 22, № 10. – P. 1290–1306.

46.   Psychological interventions for coronary heart disease / K. Rees, P. Bennett, R. West [et al.] // The Cochrane database of systematic reviews. – 2004. – № 2. – P. CD002902.

47.   Psychological interventions for coronary heart disease / S.H. Richards, L. Anderson, C.E. Jenkinson [et al.] // Cochrane Database Syst Rev. – 2017. – № 4. – P. CD002902.

48.   Relation between myocardial infarction, depression, hostility, and death / M.W. Kaufmann, J.P. Fitzgibbons, E.J. Sussman [et al.] // Am Heart J. – 1999. – Vol. 138, № 3 (Suppl.). – P. 549–554.

49.   Risk of anxiety and depressive disorders in patients with myocardial infarction: A nationwide population-based cohort study / H.P. Feng, W.C. Chien, W.T. Cheng [et al.] // Medicine. – 2016. – Vol. 95, № 34. – e4464.

50.   Roberge M.A., Dupuis G., Marchand A. Post-traumatic stress disorder following myocardial infarction: prevalence and risk factors // The Canadian Journal of Cardiology. – 2010. – Vol. 26, № 5. – e170–e175.

51.   Spindler H., Pedersen S.S. Posttraumatic stress disorder in the wake of heart disease: prevalence, risk factors, and future research directions // Psychosom Med. – 2005. – Vol. 67, № 5. – P. 715–723.

52.   Type D personality predicts clinical events after myocardial infarction, above and beyond disease severity and depression / E.J. Martens, F. Mols, M.M. Burg [et al.] // J Clin Psychiatry. – 2010. – Vol. 71, № 6. – P. 778–783.

53.   Welin C., Lappas G., Wilhelmsen L. Independent importance of psychosocial factors for prognosis after myocardial infarction // J Intern Med. – 2000. – Vol. 247, № 6. – P. 629–639.

 

 

Ссылка для цитирования

УДК 159.9:616.127-005.8-036.868

Дубинина Е.А. Психологические аспекты реабилитации пациентов, перенёсших инфаркт миокарда // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2018. – T. 10, № 2(46) [Электронный ресурс]. – URL: http://mprj.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).

 

Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка" (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.

 

  В начало страницы В начало страницы

 

Портал medpsy.ru

Предыдущие
выпуски журнала

2018 год

2017 год

2016 год

2015 год

2014 год

2013 год

2012 год

2011 год

2010 год

2009 год